На нем выделяются лишь большие серебристо-серые глаза и румяные от смущения щеки.

– Ничего, – строго отзывается Лилия и смело выдерживает зрительный контакт. – Так, небольшая неприятность. Здравствуйте, так это вы отец Данилы и Алексея? – окидывает меня внимательным взглядом, неприлично долгим и беззастенчиво препарирующим. Хмыкает, сжимая тонкие по сравнению с накачанными пельменями моих секретарш, неяркие, матовые губы.

Скрестив руки на груди, мысленно ставит мне оценку. Судя по выражению лица, я заслуживаю не выше тройки, да и то с натяжкой.

Плачу ей той же монетой – и, воспользовавшись моментом, тоже оцениваю ее внешность. От хмурого лица спускаюсь к скромной бежевой блузке, наглухо застегнутой на все пуговицы и аккуратно заправленной за пояс скучной бежевой юбки. На миг стопорюсь на острых коленках, едва выглядывающих из-под края дешевой костюмной ткани, на худых, ровных ножках, обтянутых капроном.

Вздохнув, поднимаю взгляд. Типичная училка. Вчерашняя студентка с синдромом отличницы. Такими не становятся, а рождаются. Строгость и педантичность впитывают с молоком матери. Занудство заложено в генетическом коде.

Тем не менее… именно такой педагог нужен моим детям. Авторитетный, несмотря на юный возраст. Становится понятно, почему мальчики ее слушаются и выполняют все задания. Осталось выяснить, куда Лилия их от меня спрятала.

– И вам не хворать, – мрачно бубню. – Да, я их отец. У меня встречный вопрос. Где мои дети? – неосознанно повышаю голос, но перед моим носом возникает указательный палец, угрожающе взмахивает и почти ложится на губы, чтобы сомкнуть их.

Лилия готовится шикнуть на меня, как на одного из непослушных учеников, но теряется, когда я перехватываю ее кисть.

– Не кричите, они здесь, – невозмутимо ведет плечиком и кивает назад.

Осторожно отодвинув маленькое, хрупкое девичье тело в сторону, я захожу в кабинет. Пристально сканирую каждый угол, но по-прежнему никого не вижу.

– Вы сказали, что не можете их найти, – оборачиваюсь к пигалице, которая, видимо, намеренно издевается надо мной. Вопросительно выгибаю бровь.

– Всего лишь игровой момент, – продолжает испытывать мою выдержку. Эта девушка надоедливее, чем головная боль. Хочется закинуться таблетками, чтобы она исчезла, но от Лилии нет лекарства.

– Знаете, чем могут закончится такие игры? – цежу сквозь зубы, надвигаясь на нее.

Она упрямо стоит на месте, даже не шелохнувшись. Не отступает, не пятится к двери, смело выдерживает мой взгляд. Лишь чуть заметно вжимает голову в плечи, когда я нависаю над ней и смотрю с высоты своего роста. А разница у нас немаленькая. Лилия кажется крохотным воробышком по сравнению со мной.