Всю сознательную жизнь я провела в относительной скромности. Ну то есть как? Деньги у нас всегда были: и на вкусняшки, и на красивые шмотки из масс-маркета, и на поездки раз в год в Турцию. Мама зарабатывала нормально. Мы жили не хуже, чем другие. Небогато, конечно. Но и нужды не знали.

Однако с того дня, как родительница вышла замуж, все изменилось. Пока она жила в Москве, а я заканчивала школу в родном городе, это ощущалось не так остро. Да, мама стала присылать нам с бабушкой гораздо больше денег на карту, но мы особо не стремились их тратить. Я была с головой погружена в подготовку к ЕГЭ, а бабуля, выросшая в Советском союзе, и вовсе не понимала, на что и куда можно спустить такую огромную кучу денег.

Истинное понимание того, что наше финансовое состояние в разы улучшилось, пришло с моим переездом в столицу. Как только я очутилась в доме Алаевых, чуть челюсть на пол не уронила. Такой роскоши я никогда не видела! Ну, по крайней мере, вживую. Гигантский особняк, окруженный внушительным забором, по-настоящему поразил мое воображение.

Говоря по правде, меня до сих пор удивляет, что на нашем придомовом участке есть озеро. Озеро, представляете? И это я еще молчу про бассейн, многочисленные беседки, гаражи, домик прислуги, огромный автопарк и прочие маркеры баснословного богатства.

Сразу после того, как я поселилась в этом современном дворце, Анвар Эльдарович выдал мне пластиковую карту со словами «на личные расходы». Но у меня так и не поднялась рука ею воспользоваться. Нет, понятно, если мне дать волю, я могу без всяких проблем оставить кругленькую сумму в бутиках дизайнерской одежды. Ведь я обожаю наряжаться!

Но трудность в том, что, сколько бы мама не говорила, мол, мы одна семья и у нас теперь все общее, я не могу считать эти деньги своими. Не покидает ощущение, что я не имею на них права. И вообще, мне как-то дико, что чужой, в сущности, мужчина вдруг стал обеспечивать не только маму, но и меня. Может быть, это вопрос времени, и вскоре я привыкну… А может, так и не научусь пользоваться новыми возможностями должным образом.

– Лер, будешь завтракать? – интересуется мама, едва я показываюсь в дверях столовой.

По настоянию нового мужа, она теперь работает в разы меньше. Поэтому даже по утрам радует нас кулинарными изысками.

– Конечно, – улыбаюсь, приближаясь к столу. – Что у нас сегодня?

– Тосты с авокадо и шакшука, – мурлычет она, украшая яичницу зеленью, а потом, понизив голос, спрашивает. – Укол сделала?

Мама уважает мое право на приватность. Я попросила ее пока не говорить нашим новым родственникам о моей болезни, и она вроде как соблюдает договоренность. Хотя я больше, чем уверена, что Анвару Эльдаровичу она все уже сообщила. Разумеется, по большому секрету. Но я в принципе не против.