Мы смеемся, и прямо посреди зала ожидания Леха притягивает меня к себе и впивается в губы требовательным поцелуем. Нас словно остров в океане обтекают людские волны. Иногда слышатся смешки, кто-то кричит «совет да любовь» на разных языках мира, но мы с мужем словно не обращаем внимания. Лишь резкий механический голос, сообщающий об окончании посадки и читающий по слогам наши фамилии, отрывает нас друг от друга.

— Бежим, — рычит Леха, хватая меня за руку. — Кажется, десятые ворота.

— Первые! — кричу я на бегу. — Ван, а не тен, муж…

— Муж всегда ван, — соглашается Леха, подбегая к заветной цели.

Я вижу на табло номер нашего рейса и выдыхаю облегченно. Слава богу, успели. И тут же вспоминаю про Пироговых.

«Блин! — думаю обреченно. — Это с ними лететь до Мальдив, а потом еще там терпеть целых десять дней. Ну, за что нам такое счастье?!»

Я еще не успеваю сесть в кресло, когда у меня в сумке трезвонит айфон. Малика.

— Мне даже нет нужды спрашивать, как у тебя дела? — смеется сестра. — У нас просто аншлаг. Все русскоязычное население планеты шлет мне ваши с Лешей снимки. Я в точности знаю, как вы провели день в Бангкоке!

— Да? — удивляюсь я.

 — Но я никого не заметила.

— Мир не без добрых людей, — заливается сестрица. — Ваша фотосессия уже в Рупоре. Любуйтесь и благодарите тетю Малику, детки! Выбрала самые красивые фоточки!

— Мы взлетаем, дорогая, — шепчу я в трубку под строгим взглядом стюардессы. И, закончив разговор, поворачиваюсь к мужу и сидящему через ряд Пирогову.

— Ну, как достопримечательности? — глумливо интересуется тот. — Все удалось рассмотреть?

— Да, — светски кивает Воскобойников. — Я уже был в Бангкоке, а вот Кирочка впервые…

— Кому ты вправляешь? — криво усмехается Игорь Петрович.

И по его морщинистому и некрасивому лицу ползет торжествующая гримаса. — С тобой, Лешенька, даже на детектива тратиться не надо, — хихикает он гаденько и лезет в карман за сотовым. Открывает в Инстаграме Рупор и тычет толстым, будто сарделька, пальцем в наши лица.

«Малика постаралась и выложила все, что ей прислали, — хмуро ухмыляюсь я. Даже со своего места умудряюсь увидеть в экране айфона бирюзовое фойе отеля, где мы с Лешей беспрестанно целовались, зал ожиданий, где спорили несколько минут назад.

Даже встречу с Ланге кто-то умудрился запечатлеть.

— Дурдом, — тихо вздыхаю я и тут же понимаю, что все эти гаденькие ухмылочки Пирогова имеют двойной, совершенно гнусный подтекст. Чувствую, как лицо заливает краской стыда и негодования. Конечно же, вся двусмысленность ситуации доходит и до мужа.

— Ты, придурок, — рычит он, не поднимаясь с кресла. — Когда же ты уймешься, скотина рогатая?

Реакция Пирогова предсказуема. Его будто взрывной волной выкидывает из кресла.