Вот самая главная задача!

— А спросить ты у него не пробовал? — огрызаюсь я и, войдя во двор, замедляю шаг.

На моем законном месте снова стоит Мазда Нефертити. А она сама сидит под подъездом.

— Кажется, у нас гости, Леша, — вздыхаю я театрально. — Сейчас начнется представление.

— Нет, — мотает башкой Воскобойников. — Симона — девочка спокойная.

— Трусливая и истеричная дура, — морщусь я и уже хочу добавить, чтоб разбирался сам, когда Симона подскакивает с лавки и во всю прыть несется в нашу сторону."

"На автомате я успеваю остановить ее, прежде чем эта идиотка врежется в больную руку Алексея.

Шиплю раздраженно:

— Какого на людей прыгаешь, Нефертити?

— Лешенька, — театрально заламывает руки царица Египта, — мне передали, что ты женишься… На этой старой кошелке! Я не стала верить сплетням и приехала сама. Скажи мне, что это неправда, — в надежде смотрит на него Симона.

— Правда, — кивает Леха, как ни в чем не бывало продолжая продвигаться к подъезду. — Это моя любимая женщина, Симона. Боюсь, нам с тобой теперь не по пути…

— Но как же, — лопочет она непонимающе и бежит, словно собачка, следом.

 — Вы же только вчера познакомились… И то случайно…

— Мы давно знаем друг друга, — бросает на ходу Леха.

— С детского сада, — сварливо встреваю я в разговор.

— Да нет же, — отмахивается от меня Воскобойников. — Я ходил в «Василек», а ты — в «Солнышко».

— А потом «Василек» закрылся, и всех детей к нам перевели!

— А-а, точно, — кивает Леха. — В последний год перед школой…

— Лешенька, — пищит рядом Симона, о которой мы в одночасье забыли, — зачем тебе эта пожилая и неухоженная женщина? Я же лучше и красивее!

«Истинная правда, — хочется заорать мне.

 — Молодая девка, в самом соку. Сиськи, попа, все на месте. Она моложе меня и явно опытнее. И спортивное платьишко от Армани выигрывает сто очков вперед против моего серого офисного платья. Балетки, пусть и от Гуччи, не идут ни в какое сравнение с летними узорчатыми сапожками в тон платья. Как и сама старая ведьма Шакира Мансурова проигрывает Нефертити».

— Все кончено, Симона, — привычно бросает Воскобойников. И девочка разом поникает. Плечики опускаются вниз, а из груди вырывается всхлип.

— Ты еще пожалеешь, — шипит она ядовитой змеей.

«Тебе хоть официально дали отставку», — думаю я, бросая на девчонку жалостливый взгляд. И заходя в подъезд вслед за опытным сердцеедом, шепчу раздраженно:

— Мог бы как-то цивилизованно отказать. Объяснить ей, что наша помолвка временная.

— Обойдется, — фыркает Леха, поднимаясь по лестнице. — С такими людьми делиться секретами — себя не уважать…

— Тогда зачем связываешься? — огрызаюсь я.