И будто со стороны вижу небольшую комнату в хрущевке, двух юных любовников, лежащих в обнимку и болтающих чепуху. Ощущаю, как по моей груди снова скользит тонкий девичий пальчик, слегка царапая ноготком. Слышу веселый голос и звонкий смех.

— … моя Анжелка выходит замуж за американца, представляешь? Была Дерзкая, а станет Ретмен.

— Человек-крыса? — хохочу я, обнимая девчонку. — Пусть лучше остается Дерзкой. Вон как звучит! Дерзкая Анжелика!

— Она уезжает к мужу в Париж. — Пальчик замирает у меня на груди, а в голосе неожиданно проскакивают печальные нотки.

— Не грусти, — целую я любимую. — Париж или Мурманск? Все равно далеко от нас. Вы хоть в реале виделись?

— Ну конечно, — кивает она, — мы же двоюродные сестры!

— А почему она едет в Париж, если муж американец? — от нечего делать спрашиваю я, а сам легонько щекочу хрупкие девичьи ребра. Моя подружка хихикает и шутливо кусает меня за плечо. Мы снова начинаем возиться перед следующей любовной схваткой.

— Кэрри — американец, — выдыхает моя любимая, царапая мне спину, — но он известный архитектор и строит дома по всему миру.

— На свадьбу поедешь? — улыбаюсь я, накручивая на палец русую кудрявую прядку.

— Конечно, — с восторгом восклицает она, — я же подружка невесты… Поедем вместе? — предлагает с жаром.

— Не могу, — мотаю головой я, испытывая самое неподдельное горе. — У меня прослушивания…

Зеленые озорные глаза на миг грустнеют.

— Скоро мы расстанемся, — говорит их хозяйка.

«Как ее звали? — спрашиваю я и тут же одергиваю сам себя. — Кому я вру? Имя своей первой женщины я запомнил навсегда».

— О чем задумался, Леша? — Брат смотрит на меня подозрительно, зная о моих способностях и феноменальной памяти. — Надумал что-то?

Я скупо киваю, не желая вдаваться в подробности при постороннем.

— Да, Юрий Иваныч, — будто вспомнив о важном, дает поручение Ромка. — Срочный вопрос. Нужен список жильцов дома номер восемь по адресу… Нет ли там кого подозрительного. Особенно обратите внимание на пятую и седьмую квартиры.

— Сейчас пробьем, — становится наизготовку Климов.

И как только за ним закрывается дверь, брат выжидательно смотрит на меня.

— Ну, кто? Кто? Говори, — поторапливает нетерпеливо.

— Шакира Мансурова, — выдавливаю имя, которое запретил себе произносить даже мысленно.

— М-да-а, — не удержавшись, мычит брат и, на минуту задумавшись, добавляет: — Имеет полное право, Леха.

— Согласен, — киваю я. — Если за этой дурацкой выходкой стоит моя Кира, я спущу дело на тормозах. Коли эта глупая писанина доставляет ей удовольствие, я не против. Пусть развлекается, — стараясь казаться равнодушным, разрешаю я. — Только попроси Климова пробьет по ней информацию. Хочу знать все.