Шампанское-то дорогое, я погуглил – пятнадцать тысяч рэ. Чего добру пропадать, надо выпить.

- Ну да, раз срок подходит – надо, конечно, - подхожу к столику и беру бутылку. -Ты немножко ошибся. Тут срок годности не ограничен.

- Да ладно? - наигранно удивляется Андрей, скидывая с себя одежду.

- В попе шоколадно.

- Ой, да раздевайся уже, женщина. Я тебя оприходовал на рабочем столе, дай хоть соплей романтичных накину в ванной с шампанским в придачу.

- Тогда уж клубники не хватает. И сливок, - игриво произношу я, стягивая с себя чулки.

- Я могу принести помидоры черри и сметану. Пойдет? - забираясь в ванную, интересуется Андрей.

- Дурак, - снимаю с себя оставшуюся одежду под цепким взглядом Лебедева и, ничуть не стесняясь своей наготы, забираюсь в ванную.

А вот здесь уже сложнее. Быть притянутой к нему и, по сути, оказаться между его ног ну… как-то непривычно, мягко говоря.

- Давай только без старой песни про алкашей, - вручает мне бокал в руки. - За все хорошее.

- За все хорошее, - повторяю за ним и отпиваю глоток. А вот дальше мы поглядываем друг на друга со скривленными лицами.

- Пей до дна, - наконец произносит Андрей после того, как шумно проглотил шампанское. - А то все хорошее не исполнится, - залпом выпивает оставшееся в бокале шампанское. Я же проделываю то же самое, только с закрытым носом.

- Может это было удобрение для твоих томатов? - передаю ему бокал.

- За пятнадцать тысяч? Я не настолько екнутый, - ставит бокалы на столик.

- А может тебе насолила за что-то пациентка?

- Исключено, - вновь притягивает меня к себе спиной. - Я ей подарил то, чего другие не смогли. Видать, такой вкус у дорогого шампанского. Да и в пакете было три ляма, точно не насолила.

- Три ляма?! - поднимаю на него голову. - Что ты там ей подарил?!

- Возможность дойти до родов. Восемь беременностей и все до двадцатой недели. Моя девятая – успешная, если так можно сказать. Девочке уже три месяца.

- Три ляма… ты что с ней девять месяцев сидел?

- До девяти – нет. До такого срока ее доводить было нельзя. Да и я с ней не сидел, а делал то, что запрещено во всем мире. Подсудное дело, между прочим.

- Ты меня пугаешь, Андрей, - таращу на него глаза. - Что ты с ней делал?

- Что я с ней только не делал, - закатывает глаза.

- Ну я серьезно.

- У нее был тяжелый токсикоз все беременности. В мою мы дошли кое-как до родов в минус одиннадцать килограмм. Организм тупо не принимал беременность. Переливание крови, транскраниальная электростимуляция, гипноз и все мимо. День, максим два – стабильное состояние, дальше все по кругу, пока не нашли ей подходящий противорвотный препарат."

"- И? Почему подсудное дело? - допытываюсь я.

- Потому что этот препарат применяется только у онкобольных. Для беременных он категорически противопоказан.