– Рядовой Строев по вашему приказанию прибыл!

– Вот что, Строев, расскажи товарищу полковнику, как ты обнаружил радиопередатчик."

"– Я следы заметил, – просто объяснил красноармеец. – Рядом с ними еще и другие были, но эти больше всего отпечатались. Странно мне стало, размер сапог вроде бы небольшой, а человек тяжелый. Потом всмотрелся и увидел, что носок чуток больше продавлен, так бывает всегда, когда чего-то тяжелое несешь. Ну я и пошел по этим следам. А потом смотрю, он остановился перед липой. Видно было, что топтался тут, а потом кора на дереве была содрана, а выше дупло.

Заглянул я в него, а там пук травы, даже еще не до конца подсох. Понял, что недавно траву сорвали. Я приподнял ее и под ней передатчик увидел.

– Ты следопыт, что ли? – с интересом спросил полковник.

– Охотник я. Это у нас семейное. Батя охотник, дед охотник, прадеды все охотой занимались. На медведя ходили.

– А ты ходил?

– Восемь раз. Четырех медведей сам застрелил.

– Вот что, майор, пиши представление о награждение Строева медалью «За боевые заслуги».

– Товарищ полковник, так я даже на фронте еще не был, – вдруг запротестовал парень.

 – Как-то даже неудобно…

– Скромный? Хвалю! На фронте не был, а вот боевые заслуги у тебя уже имеются, – сдержанно заметил полковник Мишин. – И еще вот что, я забираю у тебя этого парня, будет служить в военной контрразведке.

* * *Иосиф Виссарионович прошел в затемненный вагон. Рядом, спотыкаясь, ступал Берия.

– Послушай, Лаврентий, а чем это так пахнет в вагоне?

– Карболкой, товарищ Сталин, – с готовностью отвечал Берия.

– Лаврентий, мы туда пришли? Может, это какой-нибудь санитарный вагон?

– Мы пришли правильно, товарищ Сталин.

Просто наши сотрудники переборщили с дезинфекцией. Профилактика.

– А почему тогда темно? Тут лоб расшибить можно. – Опасаясь удариться, Сталин выставил вперед руки и небольшими шагами стал продвигался вперед. – Или тоже какая-нибудь профилактика?

Прошли в купе. Расселились по местам.

Спецпоезд понемногу набирал скорость. Его слегка потряхивало на стыках, задние вагоны раскачивало, как если бы весь состав угодил в шторм.

– Здесь нет никакой профилактики, товарищ Сталин, давайте я открою окна, будет посветлее.

Поднатужившись, Лаврентий Павлович отжал замки и опустил стекла вниз.

Вместе со светом в вагон ворвался и сильный поток ветра, размеренная дробь тяжелых вагонных колес и смог паровозного двигателя, заставивший невольно отвернуться.

– Ты бы лучше, Лаврентий, выяснил у проводника, почему он свет отключил?

– Сейчас, товарищ Сталин, – устремился Лаврентий Павлович по коридору.

Через несколько минут Лаврентий Берия привел проводника – былинного старца с длинными казачьими усами и пышной, едва ли не до самого пояса седой бородой.