Разведчики сначала хихикали, принося сорванные листы вожаку, а потом осознав масштабы проблемы принялись надевать амулеты, искажающие ауру, чтобы действительно не стать добычей беспринципных магов."

"Степняки, задружившиеся с жителями долины пока держались, но и от них поступали тревожные сигналы. По дальним стойбищам шаманы начали баламутить народ, советуя идти войной на долину, чтобы «вернуть своих дочерей и забрать выкупы за многие годы вперед». Отличительной особенностью баламутов стали новенькие «городские вещи» замеченные в их нищих юртах зоркими соплеменниками.

Иссиэль стиснув зубы, продолжал мотаться от поста к посту, проверяя боеготовность. В начала лета Омиллон предстояло родить и это особенно беспокоило лорда. Он даже отказался от своей миссии по сбору девушек. Вожак все понял и отправил вместо него другого лорда, но внезапно Иссиэля пожелала видеть матушка Мельдина.

Старая жрица сидела возле храма на удобной скамеечке и явно грелась на солнышке. Иссиэль подошел ближе, не решаясь нарушить ее уединение, но она, не открывая невидящих глаз сказала:

— Пришел, мальчик? Хорошо. Тебе в деревню надо, откуда ты маленькую Сату привозил.

— Зачем, матушка? — опешил единорог.

— Тебя там брат ждет, и невеста, — старушка открыла ясные голубые глаза и посмотрела мужчине точно в лицо: — и поторопись! А то всю жизнь жалеть будешь! — потом махнула сухонькой ладонью: — ступай, ступай, и так много сказала!

Озадаченный лорд ушел, оборачиваясь и порываясь вернуться. В таком рассеянном состоянии он пришел к вожаку, слушал его рассуждения и приказы, а потом вдруг прямо посреди фразы сказал:

— Мне пора.

— Что? — верховный лорд сбился с мысли и уставился на советника с непониманием.

— Матушка Мельдина велела навестить одно памятное мне местечко. Чтобы туда успеть к сроку, мне надо собираться.

— Но ты же понимаешь, Исс, — вожак нахмурил тяжелые брови, — нападение может случится в любую минуту.

— Понимаю, — лорд всмотрелся в глаза вожака, — но у вас есть Блекрайн. Я прочел книгу.

Брови лорда Станаэля поднялись и снова опустились:

— Хорошо, поезжай!

Иссиэль быстро вышел из комнаты. Прочитанное в летописи не давало ему покоя. Неужели вожак настолько был уверен в пророчестве? В книге говорилось о том, что черный единорог вестник войны. Но не просто вестник — он последняя защита долины. Тяжелый и путанный старинный слог придавал этому событию много разных значений, но картинка трактовала все очень четко. Будет война и Блекрайн отправится на стену. А дальше возможны два исхода. И при мысли о втором Иссиэль стискивал кулаки. Только бы Омиллон благополучно родила!

Под эти невеселые думы он собрал небольшой мешок с самым необходимым в дороге.