Ты же победил его на глазах у этой курицы Крыловой. У них вроде как тайная любовь. Но об этой любви уже весь город знает.

— Да, тяжело ему, — иронично усмехнулся я, прикрыв левый глаз, который больно кольнул солнечный луч, отразившийся от золотой серёжки принарядившейся Мирославы. Она даже губки алые накрасила и ресницы.

— Что ты дальше-то делать будешь, герой? — насмешливо спросила девушка, цепко глядя на меня.

— Я так далеко не заглядываю.

— А что в прошлом делал? Где тебя так помотало, что ты из лоха стал круче варёных яиц, да ещё и дар с магическим искусством так мощно прокачал? В твоей семье только у прапрадеда по отцовской линии имелся дар В-ранга.

Он был таким же магом смерти, как и ты, что и неудивительно, ведь направленность дара передаётся по отцу. В деда, видать, ты и пошёл.

— Блестящее расследование.

Красотка пропустила мимо ушей мою иронию и серьёзно спросила:

— Так чем же ты занимался последние годы?

— Воспитателем был в детском саду. Эх, и работёнка, скажу тебе…

— Ясно, значит, сотрудничать не будешь, — поджала пухлые губки Синявская, облив меня недовольным взглядом. — Но мне, если честно, плевать, что ты делал прежде и где околачивался.

Важно, ради чего ты вернулся в Чернявск. Преподавать в университете? Не смешите мои тапки. Ты задумал что-то другое. И я, кажется, знаю что…

— Да ну? — хмыкнул я и потёр внезапно занывшую шею. Просквозило, что ли?"

"— Угу. Сейчас в Чернявск, как в канаву с отбросами, стекаются лихие дворяне, не нашедшие своё место в других княжествах. Всех их манит персона нашего молодого князя, ещё не обросшего доверенными людьми. Вот новички и норовят попасть в этот круг. Они выслуживаются перед ним. А он и рад.

Люди-то ему нужны. Он же армию собирает, потому-то оружейные заводы днём и ночью небо коптят, — сказала Мирослава и махнула рукой в сторону севера. Там между ветвей к небесам и правда поднимались тоненькие струйки дыма.

— И ты думаешь, что я тоже хочу занять место подле князя?

— Уверена. Уж ему-то ты служить будешь. Но пойми — лучше синица в руках, чем журавль в небе.

— Синица — это служение твоему отцу?

— А ты смекалистый. Может, действительно чему и научишь студентов, — съязвила Мирослава. — Ты подумай, подумай над моим предложением.

К князю не пробиться. Желающих хоть жопой жуй. А у моего отца ты будешь как сыр в масле кататься. Да и с моим братом я вас помирю. Он тебя простит.

— А чего меня прощать? Я же его всего лишь слегка магией приложил, будто матушка поцеловала.

— Не ёрничай. Он чуть не умер.

— Да? Тогда выражение «зацеловал насмерть» заиграло новыми красками.

Девица поморщилась, а затем встала и внушительно проронила, будто гвозди забивала:

— Подумай над моим предложением. Я не всегда такая добрая.

— А я не всегда такой благодушный.