— Дай ему воды! — повелительно бросил ящер, глянув на тюремщика, трусливо прижавшегося к стене коридора.

Казалось, Демьян лишний раз боялся вздохнуть. Однако после приказа крылатого ублюдка он рванул за водой с такой скоростью, что за ним остался инверсионный след, как от самолёта в небе.

— Да, наверное, твой хозяин в чём-то прав. Пора бы нам с тобой и познакомиться, — глянул я на Ищейку. — Мы ведь так близки. Ты единственное существо во всех мирах, которое я столько раз обводил вокруг пальца. Среди твоих родственников имбецилов не было?

— Тебе не удастся вывести меня из себя, — равнодушно ответила блондинка. — Моя душа бессмертна. Я живу уже много лет, и оскорбления перестали трогать меня.

— Ты меня недооцениваешь. Я заставлю твои глаза заполыхать от бешенства. Но сначала узнаю, как тебя зовут, ну, в те моменты, когда не называют подстилкой ящеров.

Безукоризненное лицо Ищейки осталось невозмутимым. А вот ящер недовольно рыкнул и отвесил мне пощёчину. В моей шее что-то неприятно хрустнуло, а голова мотнулась в сторону.

— Тебе только младенцев по попке бить, — сплюнул я на пол кровь.

Ящер зарычал и опять занёс лапу. Но тут показался Демьян, и крылатый передумал снова знакомить меня со своей ладонью. Вместо этого он кивнул трясущемуся от страха тюремщику, после чего тот проскользнул в мою камеру и дал мне помятую алюминиевую кружку. Я взял её слабой рукой и отправил содержимое внутрь своей глотки.

Ищейка тотчас потянула носиком воздух. А я, отлипнув от кружки, злорадно проговорил:

— На этой Земле есть замечательная идиома о соломинке, сломавшей спину верблюда. И знаете, кто здесь расслабившийся верблюд крылатый?

— За мою дочь и жену! — внезапно истерично заорал Демьян, одновременно нажимая на спусковой крючок небольшого револьвера, вытащенного из трусов.

Выстрел громыхнул быстрее, чем растерявшийся ящер сумел вызвать защитную магоструктуру. И будь ты хоть трижды архимагом, пуля, выпущенная в висок, с большой долей вероятности убьёт тебя. К счастью, в этот раз произошло именно так.

Туша ящера грохнулась на пол, а его душа отделилась от тела. Однако она не покинула камеру, а заметалась по ней, так как на полу, потолке и стенах вдруг вспыхнули тысячи рунных магоформ, накарябанных под плесенью. Целую неделю я вырисовал их, пока в коридоре караулил Демьян, изредка оскорбляющий меня ради маскировки.

На самом деле ещё месяц назад мне удалось убедить Демьяна в том, что смерть его родных от лап захватчиков — это достойный повод, чтобы убить принца ящеров. Но, к сожалению, в камеру пришёл не сам принц, а его брат.

Однако тюремщик, слава всем богам, решил не отказываться от нашего плана, хотя и знал, что тот приведёт его к смерти.