— Что-то мы сильно отвлеклись от игры, господа, — подал голос мужик с залысинами. — Так мы до утра этот кон играть будем.

— Мда, действительно, — согласился Матвей Петрович и швырнул несколько купюр крупье. — Поднимаю ставку.

Игра пошла быстрее. И теперь я сознательно больше выигрывал, чем проигрывал. Пачка денег передо мной постепенно росла, а в глазах графа ровно с такой же скоростью росло раздражение. И ставки тоже росли. А как мы все знаем, игра по-крупному всегда привлекает зрителей.

К нашему столу потянулся народ, чему я был совсем не рад. Люди, конечно, не заглядывали в наши карты, но все же мы их прятали и лишний раз не смотрели. Поэтому Аким уже не мог подсказывать мне, какие у кого карты. Данный факт заставил меня мысленно испустить тяжёлый вздох. Не люблю, когда даже частично приходится полагаться на фортуну.

— А вы неплохо играете, Ратников. Уж явно лучше, чем я, — проронил Вербов, стоя чуть в стороне от меня в обществе других дворян. — Кто не знает, господа, это мой друг, известный охотник Артур Ратников. Да-да, тот самый! Хотите расскажу, что я увидел, когда приехал к прорыву, который зачищала его команда?

— Хотим! Хотим! — заголосили люди.

Барон провёл рукой по лысине и с удовольствием опять затянул свой рассказ.

Мария же подошла ко мне со спины, положила руки на мои плечи и прошептала в самое ухо, опалив его жарким дыханием:

— Как идут дела?

— Всё замечательно, — не оборачиваясь, проронил я довольно громко, чтобы ещё побесить Михайлова.

— А вот у меня не очень, — мрачно прогудел мужик с залысинами, который уже проиграл весь свой банк. — Сегодня не моя ночь. Фортуна отвернулась от меня. А вы, Матвей Петрович, как всегда, на коне, впрочем, как и ваш заклятый соперник граф Михайлов. Что ж, хорошей игры, господа, а я, пожалуй, отдам должное шампанскому барона Крюкова.

Он с гримасой огорчения на лице встал из-за стола и нервной походкой пошёл в сторону бара. Его место тут же попытался занять другой аристократ.

— Разрешите, судари? — указал он на пустующий стул.

— Мы бы хотели доиграть втроём, — жёстко сказал граф Михайлов.

— Да, втроём, — неожиданно кивнул Матвей Петрович, хотя раньше чуть ли не во всём перечил графу.

— Я не против, но мой голос уже ничего не значит. Решает же большинство, — дипломатично проговорил я, заметив удовлетворённый блеск в глазах графа. Мало того, на его потной физиономии мелькнуло злое предвкушение, будто он рассчитывал у всех на виду обчистить меня до нитки.

— Мария, закажи себе что-нибудь в баре, — довольно прямолинейно отослал я прочь девушку.

Она одарила меня улыбкой и ушла. А я понял, что мне сейчас понадобится вся моя внимательность и сосредоточенность. Граф вот-вот исполнит какой-то хитрый финт ушами.