— Тебя что-то кроме секса интересует, Соболев?

— Секс с тобой, конечно, — не выдержав, я отсаживаюсь. Не сказать, что обидно, просто… хочется немного иначе, другого. Романтики. Воздушных разговоров, уютных шуток, общих тем, а не так чтобы все сводилось только к постели. — Ладно, ладно, — Руслан поднимает руки вверх в капитулирующем жесте. — Я люблю боевики или философские фильмы. Ненавижу романтические комедии и Стэтхэма.

— А он-то чем тебе насолил?

— Разве девушка может любить больше его, если есть я? — то ли шутит, то ли на полном серьезе заявил Руслан. И я рассмеялась. Искренне. Громко. Казалось, мне уже сто лет не было так весело, как сейчас. Как все-таки умело Соболев может менять атмосферу, переключать ее в то русло, какое и нужно. Это действительно талант.

— Конечно, нет, — сквозь смех шепчу, вытирая слезы с глаз.

— Черт, Лиса, — он вдруг сам садится ко мне, приобнимет и признаётся. — И почему с тобой мне так хорошо.

— Наверное, потому что я классная.

— Ты — самая лучшая, — отвечает он и внезапно целует меня в губы. Обжигающе. Как солнце в дикой пустыне. Как глоток воды, когда кажется, что от жажды можно умереть. Это был именно такой поцелуй. Крышесносный.

* * *После кафе мы погуляли, в сквер заглянули, и по бульвару прошлись. Хорошо еще, что погода не сильно ветреная, да и снега нет.

Домой прихожу почти к девяти. Тихонько вешаю на крючок куртку, хорошо, что у меня их две и прошлую, я тайком отдала в химчистку. Заглядываю на кухню, делаю себе бутерброд и иду в спальню. В коридоре правда торможу, до меня доносится отголосок разговора родителей. Подслушивать не хорошо, но я все равно это делаю:

— Еще пятерых сократили, — голос у отца такой тревожный, каким я его никогда прежде не слышала.

— Все наладится, ну если что, я выйду на работу, — утешает мама.

— Ты уже, сколько лет дома, да и какую зарплату тебе там дадут? Нам этого не хватит, чтобы перекрыть кредиты по ипотеке, машине, и ежемесячные траты.

— У тебя же была подушка безопасности. Справимся, дорогой.

— Была, — вздыхает отец. — Помнишь, у матери, когда по неврологии проблемы были, она же сколько больниц обошла. Ну не с ее же это пенсии.

Мама не отвечает.

— Будем надеяться, что пронесет. Иначе… не знаю, придется машину продавать, а там может и квартиру.

Дальше они не разговаривают, только пакетом каким-то шумят. И я решаю пойти к себе. Почему-то их разговор оставляет на сердце тяжелый груз. Будто… впереди грядет что-то плохое. Непоправимо плохое.

Глава 51

— Проходим, господа, проходим, — Арсений весело показывает на комнаты, уже успев изучить коттедж, который снял Глеб под свой день рождения.