Облизываю пересохшие от волнения губы, втягивая носом воздух. В салоне такси, в котором мы едем уже минут десять, противно воняет освежитель. Он такой терпкий, что мне хочется вылезть в окно, а может дело совсем не в этом, а том, что я веду себя глупо. Попросила Германа меня поцеловать, сама же стушевала. Хотела доказать Руслану, что в моей жизни полный ажур, но поняла, что целоваться с Германом не смогу. И доказывать тоже ничего не хочу. Да и какой в этом смысл? Если человеку плевать, то тут хоть замуж выйди, он лишь скупо улыбнется и все здесь.

— Извини, задумалась, — отвечаю больше на автомате, а затем открываю окно.

Прохладный ноябрьский воздух обжигает кожу щек, и меня слегка начинает потряхивать то ли от холода, то ли от напряжения.

— Он тебе нравится, да? — улавливает Герман. Боже, неужели у меня на лице написано, что я дура? Дайте ластик, пожалуйста. Не хочу становиться посмешищем.

— Он — худшее, что со мной случилось.

— Думаю, он больше к тебе не подойдет, — больно уверенно заявляет Вебер. Я кошусь на него боковым зрением.

— Почему так думаешь?

— Ну… просто предчувствие. — Со смешком говорит Герман.

 — О, мы почти приехали. Самое время забить на плохих парней.

— Да уж, — уныло жму плечами, и искренне стараюсь последовать совету Германа. Стараюсь… какое верное слово. У меня же получится?

* * *Прогулка немного поднимает настроение, но за книгу я все же не могу сесть. Текст не идет, в строках главного героя я вижу Руслана. Он такой же дерзкий, нахальный, уверенный. И на все ему плевать. Вру, не на все. На главную героиню не плевать. Она для него — особенная. И в этот момент я жажду тоже стать особенной. Самой-самой.

Глупо. Бредово. Корю себя за это. Ругаю, на чем свет стоит. А поделать ничего не могу. Поэтому приходится закрыть ноутбук и лечь спать. Читатели обидятся, может, и разбегутся, а я — ноль. Выжита в эмоциональном плане. А как это исправить — не понимаю.

В понедельник на пары собираюсь дольше обычного. Заплетаю косы, делаю яркий макияж и выбираю юбку, вместо джинсов. Кручусь перед зеркалом, и, несмотря на то, что я нравлюсь себе в отражении, мне все еще кажется, что глаза у меня — потухшие звезды. В них печаль, разбитое сердце. Как же это смешно! Влюбиться в подонка, который шантажом заставил меня притворятся его девушкой.

Который в любой момент может взорвать мою размеренную жизнь. Растоптать. Превратить ее в прах. И все равно сердце вон как екает.

Хмыкнув, я размазываю помаду по зеркалу и ухожу в универ, не позавтракав. Аппетита до сих пор нет.

Еду в полупустой маршрутке, к счастью, людей в это время мало, переписываюсь с Германом, вернее Вебер пишет, я же лишь читаю. Он желает мне хорошего дня, я в ответ посылаю ему просто смайлик.