Затем сбегаю по лестнице и, не прощаясь, выхожу на улицу. Идет следом блондин или нет, не знаю, даже не оглядываюсь. Тем более мама с Ленкой уже ждут, водитель такси нервничает.

* * *Вечером мама стучится ко мне в комнату, озадаченно смотрит и просит выйти в коридор.

— Зачем? — только и спрашиваю, засунув ноги в тапки. Я валялась на кровати, тупо пялясь в потолок и стараясь отключить мозг. Но у меня толком ничего не выходит. Бесит.

— Ну… — загадочно улыбается она.

А когда я выхожу в коридор, то едва не падаю на месте — Герман. Тот самый блондин из больницы. Стоит себе спокойненько на пороге, оглядывает полки, скромно держа в руках полупрозрачный пакет с фруктами.

В полной растерянности, я и не знаю, как реагировать, подхожу к нему. Мне казалось, что мы просто обменялись любезностями, он ни за что не придет. На деле же… Офигеть!

— Привет, — шепчу ошарашенно себе под нос.

— Кристина! — с улыбкой Герман протягивает мне пакет. — Как и просила: фрукты. Я не знаток, что нужно, поэтому взял мандарины и киви. В них витамина С полно. Пригласишь на чай?

— Входите, — мама опережает меня и сама забирает пакет, подмигнув.

— Тогда я разуваюсь, — кивает запросто Герман, будто мы с ним сто лет знакомы, и он каждый день ко мне приходит в гости.

А затем и вовсе раздевается, проскальзывает внутрь и по-хозяйски усаживается напротив окна. Я снова отмечаю про себя, что таким людям в обществе проще: они открытые, немного наглые, коммуникабельные. А еще Герман полная противоположность Соболева. У них даже улыбки разные, манера преподносить себя. Руслан считает, что мир ему обязан и должен верещать от восторга, если он появился, то Герман, кажется, наоборот, пытается завоевать расположение людей вокруг.

Стоп! И чего это я их сравниваю? Глупость какая.

— Кристин, — кричит мама с кухни. — Ставь чайник. Я варенье достану.

Мы возимся минут десять в узком пространстве с кружками, тарелками, чайником. Я чувствую себя неловко, ведь Герман на меня смотрит неотрывно, словно я какая-то диковина или картинка, которую нужно изучить под микроскопом. И в этом его взгляде нет ничего дружеского, он слишком пылкий, заинтересованный, жадный. Поэтому, когда мы остаемся одни, я решаю расставить все точки над «и».

— Зря ты пытаешься завоевать меня, — обхватив кружку руками, я уныло разглядываю, как маленькие лепестки раскрываются в воде.

— Почему ты решила, что я буду тебя завоевывать? — вполне резонный вопрос.

— А разве не для этого ты тут? Признаю, это было неожиданно.

— Я подумал, тебе нужен друг, но… — Герман вдруг пересаживается ближе ко мне, его горячие пальцы крепко сжимают мое плечо, а мужское дыхание щекочет кожу шеи. И нет, никаких бабочек в животе не вспыхивает. Сердце волнительно не бьется. Вселенная не загорается тысячами звезд.