Его слова как толчок в пропасть. И я лечу туда, не в состоянии за что-то схватиться, спастись. Сжимаю и разжимаю кулак, впиваясь со всей силы ногтями в ладонь. Как хорошо, что Руслан этого не видит: моей слабости, унижения. А потом в сознание врезается уродливая реальность.

Мой первый раз никогда не вернется. Я буду жить с этим воспоминанием, с тем, как стыдливо покидала комнату первого красавчика универа, для которой стала проходной монетой. Скучной. Даже не вспышкой, яркой, игривой, страстной, а тенью. Губы начинают дрожать, но я заставляю себя не плакать. Хотя это ой как трудно.

— А ты как думала? — продолжает бить наотмашь Соболев, словно этого было мало. — С девчонками вроде тебя все быстро и пресно.

Схватив пакет, я в последний раз заглатываю воздуха.

— Ты тоже не особо старался, надо было выбрать другого парня для первого раза. Ладно, закончим на этом обменом любезностями. Мне пора. Надеюсь, что завтра ты уже выйдешь на учебу.

И не дожидаясь ответов, я спешно покидаю комнату Руслана. И даже после почему-то жду, что он последует за мной. Может, схватит за руку и скажет, что пошутил? Что я дурочка? Глупо, наивно, по-детски… Знаю, и все равно оглядываюсь.

Вот только за моей спиной тихо как под крышкой гроба. Соболев остался в спальне, а сейчас может вообще, воркует со своей Оксаной. Соберется, поедет к ней и как следует, оттянется. С ней же весело, а со мной так — скучно, пресно… ффф…

И стоит мне только выйти за пределы двора особняка Руслана, как слезы срываются с глаз.

— Дура… — рычу в кулак, решив, что пройдусь пешком.

Ветер воет, а вместе с ним и мое сердце. Я в каком-то бреду иду вдоль тропинки, не замечая никого, и ничего вокруг, в том числе и холода.

Меня потряхивает, щеки леденеют от потока слез, а я продолжаю реветь. Мне так плохо, до криков плохо. Я плачу, всхлипываю, шепчу ругательства. Задаюсь вопросом, почему поддалась порыву, почему позволила себя целовать, обнимать — все это позволила. Ведь знала, понимала прекрасно, какой Руслан человек.

Он не герой моего романа…

Он просто эгоист и бабник. С такими как я он играет, затем бросает. Господи, Руслан же не раз говорил про это, он никогда не скрывал своего истинного я. Это в моей голове что-то сломалось, какие-то розовые очки появились на глазах.

Еще и сердце проклятое сжимается как ненормальное от Руслана.

На остановке я сажусь, прильнув головой к деревянной балке. Сижу так, может час или два, пока меня не начинает клонить в сон. Ухожу мыслями в школу, к моменту своего очередного позора, только публичного. Вспоминаю Влада, как обещала себе никогда больше не попадать в ловушку мужского обаяния. Обещала, что буду строить карьеру, сто раз подумаю, прежде чем общаться с парнями. Ведь и тогда мне было плохо, только кажется в этот раз… хуже.