У меня перехватывает дыхание, все это кажется каким-то волнительным, нереальным, особенно его взгляд. Будто под дурманом, ошалелый, скользящий по мне, и прожигающий мои губы.

— Честно? Ты не похож на романтика, — жму плечами.

И словно сам всевышний решив, что этого мало, за окном раздается какой-то грохот. Он пугает меня, и я больше на автомате, льну к Руслану, схватив пальцами его за края футболки.

— Кристина, — мое имя звучит так обволакивающе, нежно, что я смущаюсь. Поднимаю голову, и в едва уловим свете, исходящем от маленькой свечки, разглядываю Соболева. Острые мужественные скулы, очерченные чувственные губы.

Почему-то раньше я не находила привлекательным ничего в нем, а теперь вот — робею.

Глаза в глаза. Наши взгляды, от которых даже воздух в комнате потрескивает. Руслан хочет меня поцеловать, я это физически ощущаю. И я ведь… я тоже этого почему-то хочу. Настолько, что не могу себя сдержать, запретить или сопротивляться странному порыву.

— Стой, — шепчу в последний момент, и только успеваю заметить, как дьявольская ухмылка мелькает на его лице.

— Поздно, — также тихо отвечает Руслан, а затем хватает меня за шею и резко тянет на себя, тут же впиваясь в мой рот в жарком, совершенно неприличном поцелуе

Сладко.

Обжигающе. Как разряд дефибриллятора. Его язык, не спрашивая, толкается в мой рот, скользит по моему языку. Он кусает мои губы, шумно дышит, пока я стараюсь то ли оттолкнуть, то ли углубить поцелуй сама.

Катастрофа…

* * *Когда все заканчивается, несколько минут мы молча лежим на кровати. И только сейчас приходит осознание того, что я совершила. Ошибку? Не знаю. А вдруг это даст отчет чему-то большему? Вдруг у нас получится? Я почему-то совсем по-детски хочу в это верить: что нравлюсь Руслану, и теперь между нами будет все по-другому.

Он будет держать меня за руку, провожать домой после занятий, и ревновать, если кто-то засмотрится больше положенного. Хочу верить, что я ему нравлюсь, тем более у него больше никого нет. Эти мысли настолько успокаивают, внушают надежду, что даже когда в комнате внезапно включается свет, и раздается стук в дверь, я не прячусь под одеяло с головой. Лишь натягиваю его, стараюсь укрыться, и то, потому что смущена.

— Сейчас, — Соболев бросает на меня пьяненный взгляд, коротко улыбается, и с неохотной поднимается с кровати.

— Руслан Михайлович, — кажется, это охранник. — На минутку можно?

— Ну чего еще? Сами никак?

— Вы не могли бы отогнать свой мотоцикл? Там дерево… мне кажется, вот-вот рухнет.

И Соболев, хлопнув дверью, уходит. Зато я рада. Хоть смогу быстренько одеться, привести себя в порядок."

"Тело до сих пор словно горит, да и щеки. Замечаю в зеркале, что они румяные как маки. И вся я какая-то не такая будто. Кажется, даже увереннее и красивее стала.