Но здесь, на корабле, так не сделаешь, это в пещерах вода вольная, а тут либо океанскую запускать, либо бочками с одной только пресной водой целый трюм забивать, и то может не хватить. А значит, такой вот рукомойник лучше всего. Из любопытства открыла дверцу под раковиной, думала, там помойное ведро стоит, как у нас дома, хотела посмотреть, как его закрепили. Нет, ведра не было, была труба, уходящая куда-то в пол. Вот и хорошо, хоть помои выносить не нужно.

Посмотрела на плиту, задумалась. Надо бы погреть что-нибудь, у нас с собой и щи были, и каша, драконы снова применили магию, и в корзинах, куда я сложила запасы, было так же холодно, как и в кладовой.

Но было страшновато готовить, когда корабль летел по воздуху, да и огненных шариков у меня не было. Конечно, можно попросить Диэглейра зажечь плиту, но страшновато всё равно, хотя корабль летел очень ровно, и покачивался совсем чуть-чуть. Нет уж, Фолинор сказал, что к вечеру мы уже прилетим, вот тогда и погрею что посытнее, а пока можно перекусить чем попроще.

Нарезав хлеба, сыра и бекона, я вышла, чтобы позвать Диэглейра обедать.

Я тоже голодный, вздохнул огромный золотой дракон, несущий нас над волнами.

Меньше нужно было спать, усмехнулся Диэглейр. Ладно, сейчас поем и подменю тебя.

Когда первый голод был утолён, я не удержалась и спросила.

А у вас какие дела в городе?

Не совсем в городе, чуть печально улыбнулся мужчина. Я хочу забрать младших детей Базилды и привезти их к матери. Она тоскует.

Ох только и смогла сказать. А ведь и правда, я знала, что Базилда частенько плакала, слышала от Саннивы. Но совершенно не подумала, что это от разлуки с детьми. А Диэглейр вот догадался. Может, она в разговоре с ним как-то обмолвилась?

Она, наверное, ждёт не дождётся их приезда.

Нет, она ничего не знает. Адрес родни я у Аннис узнал. Не хотел раньше времени Базилду обнадёживать, мало ли, что может случиться, Диэглейр, нахмурившись, смотрел в кружку с компотом, отложив недоеденный бутерброд. Прошло больше месяца, человеческие дети часто болеют. И умирают последнее слово прошептал едва слышно.

Да, кивнула я.

А что тут скажешь? Так ведь оно и есть. Даже у моих родителей дети умирали, две девочки младенцами, а первенец, рассказывали, в два года на сеновал за котятами полез, свалился да на вилы, что в сене валялись.

Но его я не помню, это ещё до моего рождения было, а вот девочек запомнила. А мелким с тех пор на сеновал ход заказан.

И нам, говорят, еще повезло всего-то троих потеряли. Вон, у лавочника Дивара, жена каждый год с пузом ходит, а выжило из всех только две девочки, да и то, одна такая хворая, что и на улицу почти не выходит. А выжили бы все, так больше, чем у нас детей было бы. А у Тива четверо сыновей разом сгинули решили в отцовой лодке покататься, а она возьми, да перевернись.