Она сделала то единственное, что ей оставалось: резко подняла лошадь на дыбы, ею загородившись от рогов.

С разгону рога вонзились лошади в брюхо. От удара тяжеленного, разогнавшегося тела Ельга ощутила мощный толчок; мать-земля содрогнулась и швырнула ее с места прочь. Лошадь дико закричала и завалилась на спину; небо и земля поменялись местами в глазах Ельги, а потом земля ударила ее по боку, едва не вышибив дух. На ноги ей рухнула лошадь; ее кишки вывалились наружу, она продолжала истошно ржать и биться, и Ельга безотчетно попыталась отползти, чтобы не быть убитой тем или другим раненым животным.

От смерти ее отделяла преграда не толще листочка березы – только это она сейчас и понимала. Край бездны был совсем рядом, оттуда дышало холодом, и вот-вот она туда соскользнет, скатится безвозвратно… Так внезапно – и непоправимо."

"Бык стоял после удара, опустив рога и соображая, где теперь враг. Не в силах вдохнуть, Ельга лежала на земле. И увидела: сбоку на тура налетает Свен с копьем в руке и вонзает его зверю под лопатку.

От прямого мощного удара копье глубоко вошло в тело животного; бык дернулся так сильно, что переломил древко, и в руках Свена остался обломок.

Однако он усидел в седле; лошадь его присела и попятилась.

Как во сне, не в силах шевельнуться, Ельга смотрела, как бык делает два шага к ней. Но он по сути был уже мертв; в сажени от нее он покачнулся, его передние ноги подогнулись, и он упал. Из ноздрей и пасти на зеленый мох выплеснулось немного темной красной крови.

В лесу было шумно: ржала умирающая лошадь, кричали отроки, но до Ельги эти звуки доходили издалека, будто она заткнула уши паклей.

Перед глазами плыло, голова кружилась. Кто-то приподнял лошадь, высвобождая ее, потом кто-то взял ее на руки и отнес подальше от обоих животных. Она еще увидела, как десятский, Ольгер, замахивается топором над головой ее соловой; истошное ржанье наконец стихло, и тишина пролилась в уши блаженством. Однако в голове продолжало звенеть. Чувствуя, как ее кладут на ровную землю, которая не дергается, не скачет, не бьет ее и не пытается убить, Ельга с огромным облегчением зажмурилась.

⁂Очнулась Ельга от того, что ее приподняли.

– Ле… Леляна! – послышался над ухом знакомый низкий голос, звучавший с непривычной неуверенностью.

Удивление – уже семь лет Ельга не слышала своего детского имени ни от кого, кроме забывчивых старых служанок, – помогло ей опомниться. Первое, что она ощутила, был запах лошадиного пота, и ее чуть не замутило. Стараясь избежать этой беды, она широко раскрыла глаза, одновременно делая вдох как можно глубже, но ребра отозвались болью, и она закашлялась пересохшим горлом.