Варяг у нее за спиной пошевелился тоже. Тогда она решилась приподняться и беглым взглядом окинуть поляну. Огненного шара не было, ничего не сгорело. А думалось, что в том краю, где он сгинул, должен быть обугленный провал в Подземье… Но нет. Все как раньше – стволы, кусты…

– Мне поблазнилось? – хриплым голосом спросила Ружана. – Я видела шар из пламени палючего.

– Не поблазнилось, – ответил ей из-за спины знакомый низкий голос, тоже немного хриплый. – Взаправду было. Повезло нам. Покатился бы на нас – убил бы на месте.

Ружана обернулась. Варяг лежал на траве у нее за спиной, опираясь на локоть.

Потрясение постепенно отходило, но страх перед тем, что могло с ней случиться, только усилился. Показалось невиданной удачей, что варяг оказался здесь. Будь она одна, беззащитная – огненный змей уж верно на нее бы кинулся! А при мужчине они к женщинам не приближаются.

– Это что… Перун послал? – спросила она робко.

– Ну а кто же? – Варяг улыбнулся. – Ты ж при народе над ним насмеялась. Он и показал, что может… кое-что поболее.

– Прости, боже! – Ружана возвела глаза к густо-серому, волнующемуся небу.

Облака быстро волочило, ветер ощущался даже здесь, под деревьями. – Глупая я баба. Сама не знала, зачем сболтнула, чего хотела.

– Он не гневается, – уверенно сказал Свен. – Всякий рад свою силу показать. И Перун тоже.

Он смотрел ей в глаза, будто хотел достать до дна души, и снова все в ней вспыхнуло под этим взглядом. Вновь охватило ощущение его объятий, недавно пережитое. Все тело наполнилось теплом и трепетом, стеснило дыхание. Явись к ней и впрямь сам Перун – едва ли она могла сильнее ощущить его мужскую природу.

В ней еще бурлили, сплетаясь, страх гибели радость избавления; невидимые ворота растворились и пропустили ее туда, где не властны поконы обыденной жизни. Она призвала бога грозы – и он пришел. Явился ей частным дождем, огненным змеем, удалым молодцем…

– Или это был мой Жар-цвет? – прошептала Ружана. – Такой огромный, какого не видал отроду никто?

– Может, и он, – варяг усмехнулся и мягко погладил ее по бедру. – Что же ты не поймала-то его?

– А ты… – Ружана посмотрела на его руку на своей сорочке, но тепло ее было так приятно, что она оставила ее где есть.

 – Ты же меня не пустил."

"– Выходит, я свой Жар-цвет таки поймал? С Перуновой помощью? Теперь ты знаешь, – Свен подмигнул ей, – что он может?

От его взгляда, от тепла его ласкающей руки в Ружане, взбудораженной всем этим днем, весельем, борьбой, страхом и запахом влажной земли, что-то таяло и горячо растекалось в крови. Она сама себя чувствовала этой землей в последний час ее юности – ее жажду жить, сливаться с небом и плодоносить под дождем его любви.