То один парень, то другой, обхватив какую-нибудь девку, оттаскивал ее в сторону, чтобы вывести из битвы, и держал, не давая продолжать сражение.

Возле Мораны осталось уже лишь с десяток защитниц – девки и четыре-пять молодух. Свен видел, как Ружана колотит кого-то снятым с пояса плетен из травы и полыни. Заслоняя руками лицо, ее противник отступил и покачнулся. В один миг Свен оказался на его месте и вырвал плетень у Ружаны из рук.

Увидев его перед собой, она вспыхнула. Кто-то дернул Морану, и та толкнула Ружану в спину; едва не упав, она взмахнула руками и налетела прямо на Свен.

Он крепко прижал ее к себе; синие цветочки ее венка уткнулись ему в лицо. Ружана вырывалась, визжала и молотила его кулаками по плечам, но толком не могла размахнуться; не выпуская добычу, Свен потянул ее в сторону от сражения. Там она затихла, лишь смотрела, как теснят прочь последних защитниц Мораны. Свен прижимал ее к себе, обхватив сзади, и кроме этого ощущения ничего не замечал, только чувствовал, как бурно вздымается ее грудь, касавшаяся его руки.

И она в это время тоже ощущала кое-что… чего Свен никак не мог скрыть, плотно прижимаясь к ней сзади, да и не собирался.

Путь к воде оказался свободен. Несколько парней подхватили наконец потрепанную Морану и поволокли к Ирше. Лица их были исцарапаны, но сияли торжеством победы. На истоптанной траве оставался след из листьев, рваных венков и мятых цветов.

– Раз-два! – крикнул Хвалимир.

Морану раскачали и запустили с обрыва в воду. Упав, она сразу наполовину погрузилась, но всплыла и замерла, раскинув обломанные ветки, будто прощалась или просила о помощи.

– Прощай, Моранушка! – Хвалимир помахал ей. – Плыви на небо, скажи Перуну, чтобы слал нам дождя!

Девки, отпущенные противниками, сбежались к реке и принялись причитать вслед.

– Прощай, Моранушка! Не гулять нам с тобой больше! Кругов не водить!

– Плыви на небо! Кланяйся Перуну! А на другую весну возвращайся!"

"Многие плакали непритворно. Уступившая в жестоком сражении, извергнутая из мира живых, Морана, еще недавно столь гордая и красивая, внушала жалость. И каждая дева видела в ней себя: и с ней будет тоже. Береза-Морана проходит свой путь от расцвета к торжеству и гибели за один день, а дева – чуть дольше, за несколько лет, но итог тот же самый.

Как ни хороша она сейчас, а в недолгом времени обломает жизнь ей ветки, сорвет венок, утопит в заботах и повлечет к черной бездне старости и смерти…

– Пусти! – Ружана повернула голову, но лица Свена все равно увидеть не могла. – Будет.

С неохотой он выпустил ее, и пустота собственных рук показалась удручающей. Ружана отодвинулась от него, быстро глянула по сторонам и принялась поправлять одежду. В борьбе намитка ее съехала, открыв часть светлых, рыжеватых, как сосновая кора, волос.