Если так… умыслом то вышло или ненароком?

– Баня сгорела умыслом.

Не было смысла это скрывать: уж верно, близ города при свете дня нашелся бы видок, как княжьи люди обкладывали баню хворостом и поджигали.

– А древляне живы и здоровы, – продолжал Свен. – В порубе сидят. Мы их увидим нынче."

"Ожидая исполнения этого обещания, кияне едва могли есть. Ельга чувствовала себя немногим лучше, чем если бы сама очутилась в порубе. Борьба их с древлянами только начиналась – это она хорошо понимала. Они со Свеном сделали первый выпад, но теперь их ждал ответ.

Она тайком посматривала на Свена, черпая уверенность в его уверенном, повелительном виде. Он тоже знал, что жребий их уже вынут Девами Источника и теперь остается лишь встретить свою участь с поднятой головой.

Из всех плененных древлян Свен велел привести в гридницу одного Щура. Когда тот появился, сразу стало ясно: несмотря на связанные за спиной руки, тот вовсе не считает дело решенным, борьбу проигранной, а себя – побежденным. Древлянам сбросили в поруб все их пожитки, принесенные в баню, поэтому Щур был одет, но лишь в рубаху и порты, без насова и шапки.

Его полуседые густые волосы были растрепаны, борода взъерошена, черты бледного лица осунулись. А угрюмый взгляд из-под густых бровей резал, как нож, и Ельге пришлось изо всех сил собраться с духом, чтобы не показать, как ее гнетет его вид.

К счастью, говорить с ним предстояло не Ельге.

– Сором тебе, земля Полянская! – хрипло произнес Щур, когда его привели и поставили между очагами. Даже не стал ждать, пока к нему обратятся. – Как хозяин и гостем, так и боги с ним! Мы к вам с добрым словом пришли, а вы нас на позор и неволю отдали! Ждите теперь беды на головы ваши! Не простят вам боги!

– С добрым словом вы пришли? – прервал его Свен, видевший, что эти речи смущают полян.

 – Что же это за доброе слово? За сестрой моей ты явился, будто змей летучий! Скажи – велел тебе Боголюб сватать мою сестру за него?

– А и велел! – Щур бросил на него недобрый взгляд. – Никакого покона мы не нарушили. Что в том худого, если деву сватают за честного мужа?

– Это Боголюб твой – честный муж? – Свен старался говорить спокойно, но не мог сдержать досады.

 – Да какой он жених сестре моей – единственной дочери Ельга киевского? Этак всякий пес надумает свататься! Вы – данники наши, и Боголюб нам дань должен слать, а не сватов!

– Не тебе, робичу, моего князя псом бранить!

– Заткни пасть! – Свен подался к нему, но Вячемир встал между ними.

– Тише! Негоже тебе, Ельгович, с пленником ругаться.

Свен сглотнул, стараясь взять себя в руки, и отступил. Старик был прав: он позорил себя, бранясь с Щуром, у которого были связаны руки.