Здесь все как будто повторяется. День за днем. Вот, возьмите мой; я им не пользуюсь.

– Благодарю.

Женщина приняла из его рук свернутый поводок и пошла к своему дохлому псу, изуродованному до неузнаваемости. Победитель тем временем ковылял к хозяину, оставляя за собой кровавый след.

Все вокруг было каким-то не таким, в том числе и ее собственное поведение. Женщина присела, аккуратно приподняла разодранную собачью голову, всю в бурой пене, и накинула на шею петлю, после чего поднялась, взяла растрескавшийся поводок в правую руку и размотала его.

Мужчина подошел к ней.

– Да уж, все довольно запутанно.

– Не то слово.

– А ведь казалось, что жизнь – запутанная.

Женщина резко обернулась.

– Выходит, мы все-таки мертвы?

– Думаю, что так.

– Ничего не понимаю. Меня должны были положить в склеп, добротный и роскошный. Сама видела: богато убран, защищен от воров, а внутри – вино, мясо в приправах и фрукты для путешествия в загробный мир. На мне должен был быть мой лучший наряд и все драгоценности, а не это… – Она махнула рукой, указывая на свое тряпье.

Мужчина внимательно смотрел на женщину.

– Богачка, выходит?

– Да.

Она снова опустила взгляд на мертвого пса.

– Больше нет.

В ее глазах вспыхнул гнев, хотя злиться в общем-то было бессмысленно.

– Никогда прежде не видела этот город. Он словно рассыпается.

– Вот именно, рассыпается. Верно подмечено.

– Я не знаю, где живу… Да уж, глупо прозвучало. – Женщина вновь огляделась. – Здесь кругом пыль и тлен… и это еще что? Гроза?

Она указала на горизонт, где над лысыми холмами клубились тяжелые тучи, от которых исходило странное свечение.

А еще из них сыпались капли, похожие на нефрит.

– Я раньше был жрецом, – сказал мужчина. Пес, тяжело дыша, улегся у его ног; из пасти стекала кровь. – Во время грозы мы закрывали глаза и громко пели, чтобы заглушить ее.

– Жрецом? – переспросила женщина с некоторым удивлением. – Тогда почему вы… не со своим богом?

Мужчина пожал плечами.

– Если бы я знал, то поистине достиг бы просветления, которым, как мне казалось, когда-то обладал. – Он вдруг приосанился. – Смотрите, у нас гость.

Дерганой походкой к ним приближался некто высокий, мертвенно-бледный и такой тощий, что руки и ноги его напоминали корни дерева, а лицо – кусок рассохшейся кожи, натянутый на череп. С головы в беспорядке ниспадали длинные седые волосы.

– Я так понимаю, это обычное зрелище? – прошептала женщина.

Спутник ничего не ответил. Нескладное тощее существо проковыляло мимо – навстречу другому незнакомцу, такому же высокому, но закутанному в истрепанную темно-серую хламиду с капюшоном.

На невольных слушателей ни первый, ни второй внимания не обращали.

– Идущий по Граням, – произнес тот, что в капюшоне.

– Ты позвал меня сюда… на переговоры.