Имасс издал длинный скрежещущий вздох и тихо забормотал:

– Клянусь Берегами Ягра-Тиль, я и не ожидал увидеть… Детеныш, мои инструменты… за это. Обмен неравноценен…

– Я могу найти получше…

– Нет, это мой дар неравноценен твоему. Ты принес мне задние ноги самца эмлавы. Они, конечно, кривые, но все же… да… возможно.

– Из них ведь получатся «шины»?

– Нет.

Драсти поник. Имасс хрипло засмеялся.

– Не расстраивайся, детеныш. Из этих костей я сделаю себе ноги.

– То есть ты сможешь ходить? Здорово!

– Если Обряд Телланна и правда меня зацепил, то да, я смог бы… сделать из них… Ты чем-то обеспокоен, детеныш?

– Я пришел к тебе скрытно. Если наверху заметят, что меня нет…

– То, что́ с тобой сделают?

– Могут побить, но несильно. Маленьких нельзя калечить.

– Тогда лучше убегай, и поскорей.

Драсти кивнул, но задержался.

– Я нашел какую-то постройку под землей. Это был твой дом?

– Нет. Ее назначение не мог разгадать даже яггутский Тиран. Множество залов, окна, выходящие на пустую породу или песчаник, коридоры, ведущие в никуда. Помнится, мы почти всё изучили, но ничего не нашли. Не надо туда лезть, детеныш. Там очень легко заблудиться.

– Ладно, мне пора, – сказал Драсти. – Если получится, то загляну к тебе еще…

– Не надо лишний раз рисковать. Я, наверное, скоро сам тебя навещу.

Драсти представил, какой переполох вызовет появление имасса, и не удержался от улыбки. Затем погасил фонарь и отправился к ступенькам.

Из палок – крепость, лес, высокая стена. Из палок – великан, восстающий в темноте, и если заглянуть в провалы его глаз, то можно увидеть два туннеля, уходящие глубоко-глубоко в камень, к самым костям мира.

И вот он восстает, чтобы взглянуть на тебя. Драсти хорошо себе это представляет, но не делает нужных выводов. По-настоящему оценить угрозу могут только взрослые. И ответить за содеянное. За содеянное.

А в городе каждое здание застыло в ухмылке – такое ощущение может сложиться, когда камень, кирпич, штукатурка и дерево вдыхают вечерний сумрак, фонари еще не зажгли, и мир утопает в тенях, лишающих все вокруг определенности. Город, хитросплетение утесов и пещер, шепотки безумия. Неясные силуэты разбегаются во все щели, крысы и кто похуже рыскают по сторонам любопытными и голодными глазами, голоса в тавернах и прочих шумных убежищах становятся громче.

Тот ли это город, что и днем? Нет-нет, он преобразился в преисподнюю с налетом кошмара, так подходящую двум чужестранцам, которые беззаботно направлялись к воротам усадьбы. Где стояли двое встревоженных стражников, готовые прогнать незнакомцев, ибо хозяйка усадьбы высоко ценит уединение. К такому выводу, по крайней мере, после долгого обсуждения пришли Ожог с Леффом.