Но не это вызывало ужас, а кровь, много крови, рука с татуировкой змеи на запястье, перепачканная ею же.

— Нет… нет… не-е-е-ет… А-а-а-а-а-а!..

Я уже не плакала, а выла, потому что не хотела его смерти, никогда не хотела. Одно дело жить без Сафина, но знать, что он есть, что дышит, улыбается, пусть не мне.

— Господи, пусть это будет неправдой, пожалуйста, господи.

Ищу свой телефон, долго включается, потом сыплются уведомления о пропущенных звонках и непрочитанных сообщениях. Но я все набираю один номер, каждый раз слушая, что аппарат абонента вне зоны действия сети.

Потом начинаю одеваться: белье, джинсы, футболка, ищу сумочку, но все валится из рук, а меня накрывает самая настоящая истерика. Слезы душат, сердце то вырывается из груди, то, кажется, не бьется совсем. Но как только я нахожу, что искала, бросаюсь к двери, надеваю кроссовки, долго не могу открыть замок.

У меня нет ключей, мне все равно, я готова оставить квартиру открытой, мне надо знать, что с Сафиным все хорошо, что он жив. Я просто увижу его и уйду, мне ничего больше не надо.

Резко распахнув дверь, врезаюсь в чью-то грудь, меня хватают за плечи, что-то спрашивают, не могу разобрать слов. Потом прижимают к себе, я сопротивляюсь, но сильные руки не отпускают, всхлипываю, плачу, резко накрывает слабость.

Успокаиваюсь, закрыв глаза, стараясь выровнять дыхание, конечно, это все неправда, Данил жив, с ним все хорошо. Вдыхаю знакомый аромат, цепляясь пальцами за мягкую кожу куртки, чувствую биение сердце, а потом — как меня берут на руки и куда-то несут.

— Все хорошо, все хорошо, не плачь, я рядом.

Проваливаюсь в сон, но теперь он другой, в нем много света, радости, счастья, детского смеха. Девочка с темными кудряшками и в красном сарафане бежит по дорожке, она постоянно оборачивается, смотрит на мужчину, а я вижу лишь его силуэт.

— Мама, мама, смотри, какой у меня огромный шар.

В ее маленькой ручке действительно большой, такой же красный, как ее сарафан, воздушный шар.

— Да, мое солнышко, он очень красивый.

Девочка подбегает ближе, сажусь на корточки, поправляю волосы, а она смотрит такими светлыми голубыми глазами, что грудь снова пронзает болью. Сдерживаю слезы, но когда лопается воздушный шар со звуком выстрела, вздрагиваю от испуга, просыпаюсь.

Я не одна — лежу на плече мужчины, его рука обнимает меня, за окном встает солнце. Это Валера. Как я не поняла, что это он? Решила, что Сафин. Вообще, плохо помню, что было.

— Снился кошмар? — тихий голос, теплая ладонь на плече.

— Да… нет… не знаю, что было?

Понимаю, что лежу с практически незнакомым мужчиной в одном белье под тонким одеялом. Хочу отстраниться, но позади меня стена.

— Ничего. Если ты про секс. Я бы никогда не воспользовался девушкой и не взял бы ее против воли.

Это камень в огород Сафина, я поняла.