Прижимаю девушку к себе, начинаю дышать, у нее такие мягкие волосы и пахнут цветами. Обнимаю, молчу, по спине все еще бежит холодный пот, потряхивает. Дурацкий сон, но такой реальный, все до мелочей видел, до того самого момента, когда жизнь стала другой.

— У тебя сейчас сердце выскочит, надо в больницу или таблетку. Есть аптечка?

Улыбаюсь, о чем она вообще говорит?

— Ты моя таблетка, — целую, впиваясь в губы, заваливая Владу на диван, стаскивая покрывало, шаря по обнаженному телу руками.

— Данил… Данил… а-а-а-а-а….

Девушка стонет, когда веду по шее языком, до груди, накрывая сосок.

— Давай покричим, крошка, только громко кричи, как я люблю.

Глава 28. Влада

Наблюдаю со стороны, как адвокат разговаривает с Сафиным. Валерий очень даже симпатичный мужчина, высокий, подтянутый, стрижка, гладко выбрит, светлая рубашка, брюки. В нем чувствуется уверенность, надежность, не то что в некоторых.

Но от одного взгляда на Сафина сердце заходится в бешеном ритме, как вспомню ночь и утро, истому и боль, отдающуюся во всем теле, так краснею. Вот он поднимает голову от бумаг, ведет взглядом по залу кафе, останавливается на мне, чуть склоняет голову и подмигивает.

Выпендрежник.

Но по коже бегут мурашки, я помню, как он меня целовал, как брал, как доводил до нескольких оргазмов, лаская языком между ног, когда я в это же время брала его член в рот. Бесстыже, развратно, порочно. Мне, практически вчерашней девственнице, даже вспоминать стыдно такое.

— Девушка, ваш кофе.

— Да, спасибо, — совсем ушла в воспоминания.

Забрав у бармена кофе, иду к столику, но останавливаюсь от окрика в спину.

— Влада! Ткачева!

Нет. Только не он. Но до боли знакомый голос заставляет обернуться.

Ширяев."

"Наш первый красавчик и мажор на потоке, разъезжающий на крутой тачке, одевающийся только в крутые модные шмотки. Мирослав искренне уверен в своей неотразимости и в том, что любая девушка с радостью выпрыгнет из трусов и запрыгнет к нему в постель.

Когда я перевелась в университет, я практически год отбивалась от его, так сказать, ухаживаний, хотя у нас разное понимание слова «ухаживать». Я говорила «нет» любым попыткам пригласить меня в кино, кафе, за город, покататься с ветерком. Мирослав был настойчив, пока охрана Минаева не сказала ему пару слов, после чего пыл Ширяева остыл.

— Владислава, я не ожидал тебя здесь увидеть. Или ты специально искала встречи со мной? Ой, какая шалунья.

— Не скажу, что рада тебе, но здравствуй, Мирослав. Извини, мне некогда.

Хотела пойти дальше, но Ширяев дернул за локоть, чашка кофе выскользнула из руки, упала на кафельный пол и разбилась, пачкая мои любимые светлые брюки.

— Какая ты неловкая, Ткачева.

Мерзкая ухмылка, Ширяев зачесывает длинную челку назад, кривляется, изображая удивление и сочувствие.