Если стесняешься, можешь не смотреть, я сам отвернусь.

Сафин правда не пристает, не трогает, он отвернулся, не спеша намыливает голову гелем для душа, пена стекает по спине. На ней большая татуировка: ангел с распростертыми крыльями, смотрящий в небо. Широкие плечи, упругие ягодицы, накачанные, широко расставленные ноги. Данил ни разу не повернулся, я немного расслабилась, а когда закончил, просто вышел.

— Через полчаса едем в город, не задерживайся.

— Зачем?

— С сестренкой твоей пришло время поговорить и в одно место заехать.

— Ты отпустишь меня?

Прислушиваюсь, но ответа мне так и не дали. Странно все, не могу понять, что его связывает с Мариной и ее мужем, но лучше размышлять об этом, чем о том, что произошло. Они всегда ведут себя прилично, в их доме не бывает гостей похожих на Сафина. Я, конечно, слышу иногда, как они ругаются, последние несколько месяцев практически каждый день. Слава даже может оскорбить Марину при мне, повысить голос, а она потом плачет. Но я не лезу с расспросами советами в их семью, мама говорила, что этого никогда не нужно делать.

Водка была не лишняя, так бы я совсем сошла с ума. Он что-то еще говорил, что покажет мне, как убивать точным ударом в сердце, совсем ненормальный, я никогда так не смогу поступить.

Кое-как помылась мужским гелем, выйдя из душа, обнаружила новое полотенце, свои сложенные вещи и маленький ключ от наручников, что лежал сверху.

— Нет, это ты послушай меня, сука, я не отступлю, я уничтожу тебя, как это сделал ты со мной. И у меня для этого есть достаточно сил, средств и связей. От твоей сраной империи не останется камня на камне.

Вздрагиваю от голоса, что раздается из приоткрытой двери. Злой, требовательный. Этот человек, то пугает, то шутит, в глазах пляшут черти, то злой как сам черт.

Интересно, за что он отсидел семь лет?

Глава 16. Сафин

Слишком солнечно. Надев очки, стараюсь смотреть на дорогу, а не на мою спутницу, сидящую рядом. Она настоящая крошка, такая маленькая, хрупкая, но меня от нее реально, по-взрослому так вело вчера. Штормило от дикого желания до ненависти самому к себе.

Влада смотрит вперед, волосы распущены, их развевает ветер из открытого окна, немного бледная. Губы на фоне светлой кожи слишком яркие, она их периодически кусает и облизывает, а я давлю на газ и сжимаю руль.

Едем в город, надеюсь, она там не выбежит и не начнет орать во весь голос, что ее похитили, убивают и насилуют? Я ведь могу и не договориться с ней, со своей совестью это не получается. И Мальцев с превеликой радостью припаяет к моей сто пятой еще сто семнадцатую статью.

— Можно попросить не ехать так быстро?

— Что?

— Не надо так быстро ехать, я не спешу на тот свет, в отличие от тебя.

А крошка-то — колкая штучка.