Pecunia est nervus rerum.[25]

– Разве у этого, что на «Брабусе»… Что, у него нет денег? Да наверняка – куры не клюют! – горячо возразила Катя. – Чего же он не уезжает к себе в горы?

– Упивается властью, – пояснил профессор. – «Черные хозары» мечтают только о деньгах, «белые» – о деньгах и власти. Нашу нацию слишком долго угнетали. Хозары слишком часто теряли земли, дома, утварь. Рядом с нашей землей и сейчас идет война. И хозары считают, что только за деньги можно получить и мир, и свободу, и счастье. А власть, возможность повелевать дается только тому, кто имеет деньги. Quaorenda pecunia primum, virtus post nummos. Так говорил Гораций.

Катя поспешно перевела – с латинского на хозарский:

– Сначала домогайся денег, потом – добродетели.

Бахтияров внимательно взглянул на нее и добавил:

– Акцент у вас еще тяжеловат. Так что сегодня ночью спать опять не придется, будете учиться. А насчет денег… я просто хочу убедить вас в том, что ваш племянник будет жив и здоров, пока вы не соберете выкуп. Большие деньги ведь дают только за целого заложника. Так что вам сначала предъявят его – целым и невредимым. И убьют лишь тогда, когда получат свое богатство.

– Богатства они не получат. И Ленчика – не убьют, – горячо заверила профессора Катя.

Уж она-то постарается, чтобы уроки профессора принесли Ленчику пользу!

Павел СиничкинМосква – мой город. Я люблю гулять по нему. Если, конечно, прогулка не подразумевает посещение загса, клеток с тиграми или хозарских кафе.

Городская застройка близ кинотеатра «Мечта» к таким местам не относилась, и я прохаживался здесь с некоторым удовольствием. Меня подогревала мысль, что где-то рядом, возможно, находится наш Ленчик. Но… Я гулял по дворам вокруг «Мечты» почти три часа – и все без толку. Искомое не обнаруживалось.

В бумажнике у меня лежала полезная фотография – точнее, давешняя компьютерная распечатка с изображением желто-черно-красных занавесок. И сегодня, прогуливаясь по дворам близ кинотеатра, я искал в одном из окон сей узор. Оперативное чутье подсказывало мне: эти шторы должны быть закрыты – даже днем.

Задача сначала казалась мне несложной. Но вышло, что не все так легко. Поблизости от кинотеатра имелись пятиэтажные, при этом трех– или четырехподъездные дома. Окон, значит, в каждом насчитывалось около ста. А всего – восемь пятиэтажных домов. Значит, около восьмисот окон.

Однако тимуровцы семидесятых почти сплошь обсадили дома тополями. Теперь многие деревья вымахали выше крыш и мешали обзору. Чтобы рассмотреть занавески, приходилось то отходить от домов метров на пятнадцать, выискивая щели в кронах, то приближаться вплотную к стенам и задирать вверх голову.

Оделся я подчеркнуто по-рабочему: брезентовые штаны и куртка, плюс чемодан из тех, что носят сантехники.