Он, сукин сын, заметил, как я на пирсинг реагирую. Даже дочь свою с проколотым пупком выгнал из Калининграда, когда увидел меня рядом. Но я не зря его при себе держал. На него подозрение пало.

— Теперь я знаю, что это ты.

— Свои знания ты унесешь в могилу. А Истоминым займутся другие. Представляешь, его сегодня совесть замучила, и он выбросился из окна. Напился до усрачки — и вниз с пятого этажа. Обычная смерть алкаша. Я в этом ему помог, разумеется. Улики подбросил. Пускай в последний раз мне Игореня послужит.

Мотор работает тихо, лодка идет медленно. Коршунов догадывается, что убийца не хочет привлекать внимание излишним шумом. Это шанс, стоит потянуть время.

— И бомжа ты сбросил?

— Какого бомжа?.. А, в «Закопанном роботе». Пару раз в противогазе туда явился с красным фонариком, попугал непрошенных обитателей. Не хотел, чтобы Ингу нашли. Первый раз я себя плохо контролировал, мог и следы оставить. Надо было страховаться.

— Поэтому и мать ее убил?"

"— Пришлось. Неопознанный труп лучше опознанного.

— Зря старался. У тебя ничего не выйдет.

— Это почему же? Ты, что ль, помешаешь? Да я тебя сейчас в море скину. Камень к ногам — и за борт. Там повстречаешься с моими красотками. С десяток их где-то здесь разбросано. Только одна всплыла. Первая после возвращения на Балтику. Булыжник был неудачный, круглый, соскользнул. С тех пор я бордюрный камень использую и скотч вместо веревки. Он не размокает. Учусь на собственных ошибках.

— Учебников для маньяков нет.

— Ты хочешь меня обидеть? Не парься. Маньяк, не маньяк — не знаю, что это такое. Вот у меня сосед — рыбак до мозга костей. Взахлеб рассказывает о своих удачах. Кто он? Маньяк, одно слово. Другие от футбола тащатся или на картинки онанируют. Тоже маньяки. А мне живую плоть подавай, которая ради красоты на боль пошла. Я ей помогаю раздвинуть границы боли. Начинаю это еще в машине.

— Какой машине?

— Годы — это опыт. Когда я приобрел этот дом, то реже срывался на спонтанный секс. Если только девка вся в проколах и невозможно устоять. А так… Я знакомился с ними в разных местах. Если она соглашалась сесть в машину, я вырубал ее электрошокером. Тыкал в область пирсинга и привозил к себе. Ну, а потом каждая из них оказывалась в этой лодке на твоем месте.

— Гад! Все равно у тебя ничего не выйдет.

— Ну что ты заладил, как попугай!

— Девятнадцатого мая вышла газета о «замурованной ведьме», а двадцатого ты убил мать Инги.

— Ну и что?

— В те дни Истомин был в море, на учениях. У него алиби.

— Про Ингу и ее мамашу только ты со своей бабой догадался. И еще один…

— Назаров! — осеняет Коршунова. — Так это ты его убил?!

— Что-то мы заболтались. Пора кончать. Стоп машина! — Дорин глушит двигатель, лодка останавливается.