Рука порезана до крови.

Должно болеть, дёргать, но…"

"Не болит! Точнее, болит внутри. Адская боль в сердце.

Что натворил? Как смог перечеркнуть всю свою жизнь?

Есть она…

Есть я…

Есть мы.

Каждый по отдельности!..

За дверью слышатся всхлипы.

Анита стучит по дереву, надрывая голосовые связки:

– Мир, открой. Пожалуйста!

Не открываю. Минуту. Две.

Нужно успокоиться. Привести в порядок пульс. Расслабиться.

Блядь! Как это сделать, а?

Как сделать вид, что всё прекрасно, замечательно?!

Не могу. Не хочу.

– Дамирушка, открой двери, – плачет, дёргает за ручку.

Открываю. Отхожу в сторону, пропускаю Аниту внутрь комнаты. Увидев кровь и разбитое зеркало, осколки которого разбросаны по полу, раковине, – жена вскрикивает. Хватается за место, где быстро бьётся сердце, бледнеет.

– Что случилось? – её голос дрожит, губы – тоже.

А меня самого бьёт мандраж. Колошматит все внутренности. Но не от испуга, нет! Адреналин, ярость – всё перемешалось. Ничего не понять.

– Нужно обработать. Я сейчас, не уходи, – Анита приходит в себя. Выбегает из комнаты. Возвращается с дежурной аптечкой. Выуживает бинты, перекись водорода. Тянется к моей руке. – Как ты так умудрился?

Молчу. Не хочу говорить.

Боюсь сорвать злость на ней. Она же не виновата, что я такой придурок. Сволочь, который сломает ей жизнь.

– Дамир, я не понимаю, что происходит, – причитает, продолжая перевязывать мою руку. – Не молчи. Говори со мной!

Толкает меня в плечо. Ухмыляюсь.

Что сказать тебе, милая?

Что всю дорогу ты была лекарством? Временным.

Ты лечила мне душу, дарила телу наслаждение, но…

Ты – не она. Никогда не будешь ею!

– Спасибо, – вымученно улыбаюсь. Здоровой рукой обнимаю за хрупкие плечи, привлекая к себе. Целую в макушку и шепчу: – ты заслуживаешь быть счастливой. Ты очень хорошая. Прекрасная девушка.

– Дамир… – пытается перебить, но я не позволяю.

Сейчас…

– Анита, я испорчу тебе жизнь. Сломаю. Лучше расстаться, – выдыхаю с горечью.

Отстраняется. Смотрит перепуганным взглядом, шевелит губами. Хлопает ресницами. Не понимает.

– Ты что сейчас сказал? – наконец-то произносит.

– Сейчас я сказал правду.

– Какую правду? Что ты несёшь?

Не верит. Отрицательно кивает головой. Почти плачет. Я вижу, как дрожат мышцы на её лице. Вижу, как быстро-быстро моргает. В глазах боль...

Невыносимо!

Но надо, а потому говорю:

– Можешь меня ненавидеть. Можешь презирать. Можешь ударить. Заслужил всё.

– Не понимаю…

– Милая моя, – хватаю за плечи, встряхиваю. – Я хочу расстаться. Развестись. Что тут непонятного?

– Как это? Расстаться… – тянет на надрыв. Уже плачет. Растирает ладонью слёзы, льющиеся из глаз водопадом. – Почему?

– Потому что я никогда тебя не любил. И… Не полюблю. Трахал тебя, а представлял другую.

Резкий удар по щеке. Один. Второй.

Толкает в грудь. Срывается на крик.