Давид следует за мной по пятам, а когда я останавливаюсь напротив большой арки из живых цветов, обнимает меня за талию, прижимаясь тазом к моим ягодицам.

– Нравится? – откидывает мои волосы на одно плечо и нежно гладит щеку рукой.

– У меня нет слов.

Дыхание сбивается. Пульс учащается.

Я глотаю воздух ртом, ощущая, нехватку кислорода всё больше и больше.

Здесь слишком сказочно, нереально.

– Потанцуем? – шепчет над моим ухом.

Я даже не успеваю ответить, как неожиданно раздаётся музыка. Я ищу глазами источник звука, а Давид обходит меня, хватает за руку и тянет в центр арки.

– С годовщиной, – он улыбается. Притягивает за талию, смотрит сверху вниз таким взглядом, будто я богиня - Афродита, вышедшая на берег из пены морской.

– Когда ты всё успел?

– Неважно, – игриво подмигивает.

Мы танцуем. Слегка покачиваемся, повторяя шаги друг друга. В объятиях мужа спокойно, уютно и, наверное, поэтому я забываю о низком голосе, который услышала в машине и чуть не задохнулась от нахлынувших эмоций.

Я глубоко дышу, ощущая, как лицо щипает морозный воздух. Холодно? Отнюдь. Тело греет полушубок, а душу – приятный момент, который я обязательно запомню и буду бережно хранить в тайниках памяти.

Ночное небо озаряет салют. Красные, золотистые, синие огоньки. Очень красиво, аж дух захватывает.

Я запрокидываю голову и с замиранием сердца смотрю на ослепительный фейерверк, устроенный мужем в честь нашей годовщины бракосочетания.

– Люблю тебя, – он прижимается ко мне сзади. Обнимает крепко-крепко, оплетая руками подобно плющу.

– Я тоже...

Наверное, или же нет. Не знаю. После потери мамы я перестала ощущать острые эмоции, а точнее, просто не хочу их чувствовать.

В доме нас ожидает накрытый стол, растопленный камин в углу комнаты и большая кровать, усыпанная лепестками роз.

Давид отодвигает передо мной стул, приглашая сесть за стол, а затем подходит к ведерку с шампанским и открывает бутылку.

Я зажимаю уши руками и радостно вскрикиваю, когда раздаётся знакомый хлопок.

– За долгую и счастливую жизнь. Вместе! – муж салютует бокалом, а я в ответ киваю головой.

Мы ужинаем. Ведём непринуждённую беседу, говоря обо всём и ни о чём одновременно.

– Я хотел бы вернуться к той теме, – Давид откладывает в сторону столовые приборы, подпирает рукой подбородок и так пронзительно смотрит, что я ощущаю мелкую дрожь, бегущую по всей спине.

– Не сейчас.

Он ухмыляется. Поднимается на ноги и подходит ко мне.

– Не сейчас. Сегодня у нас годовщина, но уже завтра я хочу, чтобы ты выкинула свои таблетки.

– Не могу, – губы дрожат, руки трясутся.

– Боишься? – тянет меня за руку, заставляя подняться со стула.

– Боюсь. Моё прошлое... – вздыхаю. – Ты же помнишь, верно?"

"– Конечно.