В любом случае, даже речи нет, чтобы доверить эту работу мадам Блондо, печатает-то она быстро, но не сможет разобрать текст, где куча исправлений, отсылок, незаконченных фраз. А я все понимаю.

Он еще добавил, и думаю, это и решило дело, что не хочет – и всегда возражал, – чтобы сотрудники работали в агентстве после окончания рабочего дня, особенно если им приходится барабанить на машинке. Выше этажом живут люди, а наш договор о съеме помещения и так смогли заключить только благодаря каким-то непонятным административным ухищрениям. Он сказал, что я буду печатать у него дома, там смогу и поспать, чтобы не терять времени, если не успею закончить вечером. Тогда доделаю утром до его отъезда."

"Я ни разу не была у него дома. Это и возможность повидаться с Анитой перевесили все доводы, отказаться я уже не могла. За одну или две секунды, пока он не выдержал и сам не сказал – ну хорошо, договорились, – я, идиотка, чего только не успела себе навоображать… Ужин втроем, представьте себе, в просторной столовой, приглушенный свет ламп. Негромкий смех, сопровождающий воспоминания. Послушайте, не отказывайтесь, возьмите еще крабов. Анита за руку ведет меня, уже никакую, разомлевшую от выпитого вина, в мою спальню. За распахнутым окном ночь, ветерок раздувает занавески.

И тут же получила порцию холодного душа. Он посмотрел на часы, сказал, что меня никто не будет тревожить, прислуга поехала в отпуск домой, в Испанию, а у них с Анитой светская повинность, фестиваль рекламных фильмов во дворце Шайо[13]. Правда, он добавил:

– Анита будет счастлива увидеть вас. Она ведь вам немного покровительствовала в свое время?

Но сказано это было, когда он уже направлялся к двери, не глядя, будто меня не существует – словно я не человек, а электрическая пишущая машинка марки «Президент».

Прежде чем уйти, он обернулся, сделал неопределенный жест в сторону моего стола и спросил, не осталось ли у меня какого-то важного дела. Я собиралась править верстку брошюры по индустриальной тематике, но она могла подождать, поскольку в голову мне пришла здравая мысль, что случается нечасто, и я не упустила свой шанс и произнесла:

– Осталось получить деньги.

Я имела в виду тринадцатую зарплату, нам ее выдают в два приема – половину в декабре, половину в июле. Те, кто сейчас в отпуске, получили свои премиальные вместе с деньгами за июнь, остальные получают накануне 14 июля. Обычно, как и жалованье в конце месяца, конверты разносит по кабинетам главный бухгалтер и вручает каждому лично. До меня он добирается, когда остается меньше получаса до конца рабочего дня. Сначала он идет в редакцию, где вызывает настоящую бурю восторга, но я пока не слышала, чтобы редакторши с воплями радости кидались на беднягу.

Шеф застыл, держась за ручку двери.