Он осторожно начал вливать ей в рот отвар, с тревогой ощущая жар ее тела. Чего они только не делали, но так и не смогли сбить жар. Камерон уже не верил, что эта хрупкая девушка сможет долго продержаться. По правде говоря, он вообще не переставал удивляться тому, как упорно ее организм боролся с болезнью. Даже сильный мужчина едва ли смог бы так долго сопротивляться лихорадке.

— Это тетя Молди приготовила? — спросила Эвери, когда Камерон вновь уложил ее на подушку."

"— Нет, любовь моя. Твоей тети здесь нет. Мы пока еще во Франции. — Лицо Эвери исказилось от ужаса, и Камерон обеспокоенно нахмурился.

— Де Во! — простонала она, — Не позволяй ему ко мне прикасаться!

Камерон схватил ее за руки.

— Не волнуйся, дорогая. Я не подпущу его к тебе, клянусь. — И вздохнул, увидев слезы в глазах Эвери. — Де Во тебя никогда не получит. Я ему тебя не отдам.

— Но ты же собираешься меня бросить.

— Нет, детка, я останусь с тобой и буду тебя охранять.

— Сейчас — да, но потом ты все равно меня бросишь. Я хотела, чтобы ты меня полюбил…

Камерон ласково коснулся губами ее лба.

— Я и люблю тебя. Ведь я тебе это уже много раз доказывал.

— Да, ты любишь меня. Но телом, а не душой. Мне нужно время, а его у меня нет. — Эвери закрыла глаза и прошептала: — Скоро ты меня бросишь, а я не смогла заставить тебя полюбить меня так, как люблю тебя я. Это нечестно. Элспет же смогла. Почему же я не могу? Если ты кого-то любишь, тебя тоже должны любить. Так будет честно.

— Да, любовь моя, так будет честно, — прошептал Камерон, но Эвери уже спала.

Он нехотя встал, налил большую кружку вина и залпом выпил. «У нее лихорадка, и она сама не знает, что говорит, — снова, уже в который раз, когда Эвери заговаривала о любви, пытался он себя убедить.

 — Она в плену своих мечтаний и фантазий. А может, просто меня с кем-то путает». От одной мысли о том, что Эвери способна говорить слова любви еще кому-то, даже если этот мужчина существует всего лишь в ее мечтах, у Камерона больно сжалось сердце. Но это все же лучше, чем поверить в любовь Эвери. И дело было не том, что ее любовь вызывала в нем отвращение, а в том, что она влекла за собой слишком много проблем. Ведь чтобы помочь сестре, он должен заставить ее брата жениться на Кэтрин, а Эвери вернуть ее родным. Камерон был уверен, что женщина, тем более любящая, не способна такое простить.

— Если ты только попробуешь использовать ее признание против нее, я отрежу тебе язык.

Обернувшись, Камерон увидел рядом с кроватью малышку Джиллиану. Его удивило не ее внезапное появление, а та ярость, с какой она произнесла эти слова, и свирепое выражение на ее хорошеньком личике.

— Эвери просто бредит. Я не принимаю ее слова всерьез, — объяснил он.