Презрительно фыркнув, Лерган с трудом поднялся и подал Камерону руку, помогая встать.

— Где уж вам меня заметить, когда вы так заняты собой! Хотя в отношении Эвери я не прав. Нужно отдать ей должное. Она и меня осмотрела, чтобы узнать, не ранен ли я.

— Судя по всему, она умеет ухаживать за ранеными.

— Они обе это умеют. — Лерган кивнул на Джиллиану, вместе с Эвери хлопотавшую над раненными в бою воинами. — Я слышал, что одна из женщин рода Мюррей, жена лорда Ботолфа, известная целительница.

— Охотно верю. — Камерон покачал головой и едва удержался на ногах. — Я начинаю думать, что эти девицы умеют все на свете, и это меня раздражает.

Лерган хмыкнул, но потом серьезно заметил:

— Они спасли нам жизнь…

— Верно, спасли.

— Отказались от отличной возможности сбежать… Камерон тяжело вздохнул.

— Отказались. Хотя две слабые девочки, которые бродят по окрестностям одни, могут нарваться на большие неприятности.

— Значит, ты не намерен отказаться от своего плана? — сердито поинтересовался Лерган.

— Не могу.

— Из-за сестры?

— Да. Даже если бы Эвери была чистой, кроткой и милой, как ангел небесный, я бы все равно ее не отпустил. Я должен отомстить за сестру. Однако я не буду с ней слишком суров.

— Ты не станешь лишать ее невинности?

— Этого я не могу обещать.

— Еще бы! — фыркнул Лерган, качая головой. — Тебя прямо-таки распирает от вожделения.

— Не нравится — не смотри! — буркнул Камерон и огляделся по сторонам. — Мы не можем здесь оставаться, но далеко тоже не сможем уехать. Не хочу подвергать риску жизнь раненых.

— Я прикажу людям сворачиваться и искать новое место для лагеря."

"Проводив Лергана взглядом, Камерон направился к своим людям. Тела погибших воинов Де Во уже оттащили в лес, предварительно тщательно обыскав и забрав все ценное, что у них было. Камерон отметил про себя, что те, кто остался в живых, держатся как настоящие мужчины. Одного из четверых уже завернули в саван, другой лежал неподвижно с белым как простыня лицом — не жилец, подумал Камерон, — а остальные двое ругались на чем свет стоит: кузины Мюррей обрабатывали им раны, и, судя по всему, никакого удовольствия эта процедура раненым не доставляла. Этим двоим ничто не грозит, решил Камерон и склонился над бездыханным телом. Он смотрел на молодого, лет восемнадцати, не больше, парнишку, и его пронзило острое чувство жалости. Это был Питер — юноша, который отправился во Францию в надежде заработать денег и утолить жажду приключений. Слишком молод, с грустью подумал Камерон. Слишком молод, чтобы умирать, да еще в таком дурацком сражении. В сражении не за короля и не за свою страну, а против алчного подонка, лишенного совести и чести, пожелавшего вернуть свои деньги, уплаченные им наемникам.