Хотя девочка была еще слишком мала, чтобы оказать ей помощь, приятно сознавать, что у тебя есть союзники.

— Все в порядке, — ответила Джиллиана. — Женщины носились со мной, как с малым дитем, хотя только сейчас позволили мне с тобой повидаться. Думаю, они сделали бы для меня все, о чем бы я их ни попросила, но нарушить приказ Камерона не посмели. Мужчины — тоже. Хотя прямо они мне не говорили, но я случайно подслушала, что большинству из них не нравится поведение их лэрда. И все они хотят, чтобы Пейтон поплатился за свой проступок.

— Но он ничего плохого не сделал!

— Мне ты можешь об этом не говорить, я это и так знаю. Пейтон — один из немногих среди наших кузенов и братьев, кто никогда не мстил нам, девчонкам, как бы мы над ним ни издевались. Человек, который молча сносит, когда ему наваливают в парадные башмаки поросячий па-воз, никогда не обидит женщину.

— Так, значит, это твои проделки? — усмехнулась Эвери."

"— Ага. Он в тот день меня дразнил, и я не на шутку разозлилась. — Джиллиана весело засмеялась, однако, бросив взгляд на связанные запястья кузины, нахмурилась. — А как ты?

— Терпимо. Вот только эти веревки меня бесят. — Эвери бросила взгляд на свои руки. — Видишь, что под ними? Шелковая ткань. Похоже, Камерон старается не причинить мне боли, хотя и смотрит на меня волком.

— Но ведь он собирался тебя обесчестить!

— Собирался. Но пока этого не сделал, если тебя это беспокоит.

— Еще как беспокоит! Что ж, все, что от тебя требуется, это продержаться до тех пор, пока наши родственники нас не спасут.

Так просто, подумала Эвери и вздохнула. Камерон пользовался любой возможностью, чтобы прикоснуться к ней, вскружить голову льстивыми речами, поцеловать. И то, что она покорно позволяла ему это делать, очень ее беспокоило. Сейчас лишь ярость от того, что ее приковали наручниками к кровати, а теперь привязали к седлу, давала Эвери силы его отталкивать. Если Камерон перестанет над ней измываться, злость ее испарится, а вместе с ней исчезнет и решимость бороться с влечением к этому человеку.

— Скажу тебе правду, сестренка, боюсь, я не смогу ему долго сопротивляться, — призналась Эвери и, заметив на лице Джиллианы изумление и ужас, печально улыбнулась.

Откашлявшись, Джиллиана небрежно бросила:

— Он очень красивый мужчина.

— Да, очень красивый, — согласилась Эвери.

— Тебе уже почти девятнадцать лет! Наверное, приходилось оказывать кому-то сопротивление.

— Нет, не приходилось.

— Ты любишь его?

— Джилл, этот человек приковывал меня к кровати, теперь привязал к лошади и собирается с моей помощью вынудить бедняжку Пейтона жениться на его сестре. Я была бы дурой, если бы в него влюбилась.

— Вовсе нет. Любой мужчина на его месте поступил бы так же. Ведь он обязан защитить свою сестру.