Если у него не хватает ума жениться на красивой, любящей женщине, мы объясним ему, что надо делать. — Камерону показалось, что Эвери пробормотала что-то насчет лести не по адресу, но он решил сделать вид, что ничего не слышал. Слуга принес ему все необходимое для письма, и Камерон взял в руки перо. — Хотелось бы мне, Кэтрин, чтобы твой любовник женился на тебе добровольно, но если так не получится, придется его заставить. — Эвери с Джиллианой вскочили так стремительно, что стулья, на которых они сидели, отлетели в сторону, и Камерон понял, что переборщил. — Что случилось, Эвери?

— Мне бы хотелось, чтобы меня проводили в отведенную мне комнату, — прошипела она, глядя на Йена.

Камерон схватил ее за руку.

— Ты же знала, что я это сделаю… что я вынужден это сделать.

— Да. — Эвери вырвала руку. — Знала. Но не ожидала, что мне придется при этом присутствовать. — Она снова взглянула на Йена. — Так кто же меня проводит?

— Отведи ее в мамины апартаменты, — тихо сказал Камерон Йену, — а малышку Джилл в соседнюю комнату. — Он проводил взглядом Йена и Эвери и, повернувшись к Джиллиане, увидел, что глаза ее полыхают от ярости. — Ты хочешь что-то сказать, Джилл?

— Желаю тебе выколоть этим пером глаза! — выпалила Джиллиана.

— Джилл! — позвала Эвери с порога и, заподозрив неладное, спросила, когда кузина подошла: — Что ты ему сказала?

— Поблагодарила за прекрасный обед, — с невинным видом ответила Джиллиана.

Наконец дверь за Йеном и сестрами Мюррей закрылась, и Камерон вздохнул с облегчением. Но тут Лерган, не выдержав, расхохотался.

— Что в этом смешного? — насупившись, произнес Камерон.

— В этом? — Лерган коснулся листа бумаги. — Абсолютно ничего. Меня рассмешила Джилл. Милая малышка. Не будь я на двадцать лет ее старше, я бы непременно дождался, когда она вырастет, и женился на ней.

— Но, Лерган, что ты в ней нашел? У нее же глаза разного цвета! — ахнула Кэтрин. — И волосы такие взъерошенные.

— Хочу заметить, Кэтрин, что совершенство не всегда привлекает так сильно, как уникальность, — заметил Лерган таким тоном, будто разговаривал с тупым недорослем, и, увидев, что Кэтрин смотрит на него таким взглядом, словно он сошел с ума, повернулся к Камерону: — Что ты решил насчет своего сына?

— Какого сына? — изумилась Кэтрин. — Ты хочешь сказать, что эта тощая сучка родила тебе ребенка?!

— Не оскорбляй леди Эвери! — грохнул кулаком по столу Камерон."

"— Вот как? Значит, ты поместил ее в комнату, соседнюю с твоей, только для того, чтобы получше ее охранять? — Внезапно Кэтрин ахнула и прижала руку к груди. — О братец, ты сделал это ради меня? Раз меня опозорили, ты решил опозорить и ее? Как это великодушно с твоей стороны.