Приспичило меня, не в корпус же бежать… А кустики рядом.

— Ты куда? — слышу знакомый хриплый голос откуда-то справа, когда пытаюсь пробраться сквозь орешник.

Поворот на голос.

Морозов сидит на поваленном дереве и курит, наблюдая за мной.

— Тебе не обязательно знать.

— Опасно одной по кустам шарахаться. Мало ли кто там, — попытка меня в очередной раз запугать.

Любит он это делать.

— И кто там может быть? Медведи? — храбрюсь.

— Эти вряд ли… Но ты же в курсе про амурских тигров? — выпускает струйку дыма в сторону.

— Прикалываешься? Откуда они здесь?

— Нет.

Я отрицательно кручу головой.

— Сотни километров.

— Иди ты! Сказочник! — машу на него рукой.

Впереди в кустах что-то громко хрустнуло.

Я от испуга бегом к Морозову и едва не залезаю ему на руки.

— Всё? Пописала со страху? — усмехается и заглядывает мне в глаза, посмеивается. — Можешь в кусты не ходить?

— Идиот! Наплёл тут про тигров, — ударяю его кулаком в плечо, но он только сильнее сжимает кольцо рук на моей талии.

А потом подхватывает ноги и усаживает себе на колени.

"— Ладно, про тигров соврал. Но кабаны могут быть точно, они тоже зверюги свирепые. Ещё лисы, барсуки, еноты, — покачивает меня, как маленькую, придерживая за коленки. — Дальневосточница, а ничего о своём крае не знаешь, — глядит с подозрением.

— В Хабаровске точно тигры есть…

— Ага, по улицам гуляют, — смеётся надо мной.

Мы играем в гляделки. Я даже в темноте вижу, как горят его глаза. А от тепла тела становится жарко внутри.

Я так скучала по этим ощущениям. Его близость — это самое лучшее, что есть в моей жизни.

— Прости меня, — проговаривает, поправляя мне выбившийся из-под шапки локон. — Обещаю — впредь буду думать, что говорю.

— Клянёшься?

— Клянусь! — поднимает пальцы вверх. — Я не могу без тебя, Белка, — прижимается к моему лбу. — Мне плохо…

Обхватываю руками его лицо.

Чёрт! Какой же ты красивый. Даже небритость тебе идёт. Провожу пальцами по лицу, как слепая, изучая кожей любимые черты. Большим очерчиваю губы. Я помню их вкус, от него сносит голову.

Глеб ловит ртом мой палец. Проводит языком, запуская разряд тока во всём теле.

В кармане вибрирует телефон.

— Морозов, ты меня любишь? — давить, так на полную.

— Люблю, — не задумываясь ни на секунду. — А ты?

— И я люблю. С первого взгляда…

Он приподнимает немного бровь. Но не расспрашивает. Просто снимает с меня очки и целует. Чувственно, глубоко, так, что голова кружится, а внутри всё начинает ныть и просить больше — больше объятий, больше поцелуев.

Не знаю, сколько мы так целуемся, но в сознание нас возвращает голос Ритки.

— Эй, голубки! Вы на телефоны хотя бы отвечали.