Мужчина просто таки лучился довольством. Не представляю, чем вызвано такое его настроение, но казалось, отец Рикера двум своим гостям искренне рад. Мою руку Джонатан целовать не стал, однако зажал ее между своих ладоней и легонько потряс, улыбаясь, и приветливо меня рассматривая. Видимо мои вчерашние показательные выступления мужчину нисколько не расстроили, скорее наоборот."

"Дальнейшую нашу беседу я бы назвала ни к чему не обязывающим светским разговором. Поначалу я почти не принимала в нем участия. Настроение стремилось к нулевой отметке, и даже в беседе словесно контактировать с мужем не хотелось.

Кстати супруг тоже сегодня не отличался особой разговорчивостью. Однако Джонатан будто и не замечал нашего настроения. Много говорил, рассказывал забавные истории и случаи из жизни, активно затягивая меня в разговор. Каких-то личных откровенных вопросов не задавал. Все же это крайне харизматичный мужчина, хоть и очень опасный. И вот уже момент, когда ловлю себя на том, что улыбаюсь и весело фыркаю, высказывая свое мнение относительно той или иной курьезной ситуации. Осознав это, умолкаю и замечаю на себе изучающий взгляд Рикера, который опять ничего не выражает кроме крайней степени задумчивости. Зябко передернула плечами.

Позже, муж, проводив меня до кара, отправил домой, а сам предпочел остаться с отцом. Видимо, чтобы уже с глазу на глаз обсудить свои дела. Этой ночью я почти не спала и вздрагивала от каждого шороха, но муж так и не пришел.

Утром мучительно долго размышляла идти или нет на занятия по эйрборду. Я не хотела. Не выспалась. Но это наименьшая из бед. Сам по себе эйрборд мне нравился, однако если на меня опять будут смотреть с сочувствием и жалеть, я окончательно раскисну.

Мне не нужна жалость, от нее только хуже. К тому же к обществу я в принципе не стремилась. Закрыться к комнате, сжаться комочком и никого не видеть — мое самое большое желание.

Минут десять еще лежала, потом с тяжким вздохом поднялась. Плохо не плохо, а уговор надо выполнять. Правда, если бы я все-таки отсюда сбежала, то и ребят, получается, подставила бы, несмотря на их увещевания, что меня можно заменить.

В тренировочном зале меня встретили почти как обычно, только усиленно интересовались здоровьем.

Тэо и Шаял сердились и гнали домой, говоря, что если заболела, то лучше отлежаться. Я не послушалась, почувствовала, что в копании веселых парней все плохие мысли уходят на задний план.

На эйрборде летала неблестяще. Тело какое-то скованное, деревянное. Плавности и легкости движений не ощущала. Парни списали это на мою «болезнь», и командир наш меня особо не гонял сегодня. После занятия у нас было еще немного времени до того как парни отправятся в академию. Ребята собрались в кучку и увлеченно о чем-то галдели.