— Ну, так это же хорошо, — почему в устах Рикера сообщение о моем здоровье звучит как обвинение?

— Хорошо. Но объясни мне, как человек может в принципе быть абсолютно здоров? Ты большую часть жизни провела в приюте, который располагался в месте, с самым низким уровнем экологии. На земле почти поголовно все в той или иной степени облучены. Ты работала здесь в не лучших санитарных условиях. Да, в конце концов, тебя нашли на грязной помойке. И за всю жизнь, ты болела только единожды на корабле, и то очень вовремя, когда пропустила первый отбор, подхватив откуда-то редкий вид инфекции.

Но при всем притом, сейчас при полной и доскональной проверке, в твоем организме все прекрасно. Будто ты всю жизнь жила на экологически чистой планете. И никаких хотя бы малейших отклонений или патологий. У тебя просто невероятный иммунитет. Такого не бывает.

Пожала плечами, изобразив полнейшее недоумение. Ну, правда, чего меня пытать? Пусть врачам эти вопросы задает. А мне только и остается, что полную дурочку изображать. Я знаю, почему так, но Рикеру сообщать не собираюсь. Пусть голову ломает.

Муж опасно прищурился. Видимо моя актерская игра его не впечатлила.

— Миа, я не люблю, когда от меня что-либо скрывают.

— Вы можете все. Выбейте из меня ответы. Настройте браслет так, чтобы я отвечала на любые вопросы.

Теперь Рикер смотрит обвиняюще.

— В твоем представлении я монстр? — усмехнулся. Устало откинувшись на спинку дивана. — Впрочем, почти все в моем окружении так думают.

— Я не считаю Вас монстром. Более того, испытываю некоторую симпатию.

Брови мужа удивленно взлетели вверх.

— Да ну? С чего такая честь?

— Вы кажетесь вполне адекватным и разумным.

Не смотря на угрозы и запугивание, не сделали мне ничего плохого, — в принципе, еще и много чего хорошего. Золотая карточка, лучшие условия жизни. Опять же меня не насилуют, не обижают, и не смотрят как на грязь под ногтями. Я бы даже сказала, что Рикер общается со мной почти как с равной. В социальном плане. А вот в общечеловеческом, почему-то такое ощущение, что воспринимает не иначе как ребенка. Другой дело, что мне не нужно конкретно те блага, что он дает. — Вы ведь знаете, что я занимаюсь эйрбордом. Почему не запретили?

— А почему я должен тебе это запрещать? Я не против подобного досуга.

Если тебе это действительно нравится, я рад. Меня раздражают ничем не заинтересованные, кроме собственного маникюра куклы, которые только и могут, что ныть, как им скучно и требовать деньги. Но если ты это делаешь, только чтобы общаться с парнями…

— Нет, — категорично и твердо. — В этом плане меня парни абсолютно не интересуют.

Брови Рикера взлетели на недосягаемую высоту.

— Ты предпочитаешь девушек?

Хмыкнула.

— Нет. Я вообще никого не предпочитаю.