А ты решила выставить себя и меня на посмешище. К чему тогда все твои заявления, что ты не дура, и тебе не достаточно просто сидеть дома? Сказала бы сразу, что хочешь развлекаться и пить в мужской компании, мне не надо было бы так надрываться.

Ну вот, теперь еще и виноватой сделали. Я не просила, чтобы меня запихивали учиться в академию. У меня были совсем другие желания.

— Кажется, меня тошнит.

— Терпи, — строгий приказ мужа.

Мы заходим в ванную комнату. Рикер включает воду в душе и ставит меня прямо в одежде под ледяные струи. Ощущения не из приятных. Пытаюсь выбраться, но муж удерживает на месте.

Ору на матном тожутском языке, но и это не помогает. Садист. Наконец, меня вынимают. Стучу зубами от холода, но чувствую себя гораздо лучше. Рикер полностью сдирает с меня мокрую одежду, не слушая протестов, взамен натягивает огромный махровый халат и относит в постель, где с головой укрывает одеялом. В кровати быстро становится тепло, и тянет в сон. Через какое-то время супруг ложится рядом. А мне точит обида.

— Рикер, ну подумаешь, расслабилась немного. Что теперь мне всю оставшуюся жизнь нельзя будет ничего праздновать?

— Таким образом — нет.

Ты теперь станешь для всех объектом пристального наблюдения. А для кого-то и примером. Любая твоя ошибка или успех будет становиться достоянием общественности. Если тебя выгонят из академии, это станет лишним подтверждением того, что женщины ни на что не способны, а закончишь — проложишь дорогу для других.

— Все это глупости. В Союзе…

— Миа, наш корабль уже вышел за территорию союза. Мы летим осваивать далекую маленькую захудалую планетку, только формально числящейся за Союзом.

— И что? Связь все равно будет.

— Тем не менее, контроль все равно ослаблен. Можно немного улучшить условия существования.

— А тебе это зачем?

— Когда протрезвеешь, может быть, объясню.

Вздохнула. Я ощущала себе вполне трезвой, но спорить не решилась.

— Я уверена, что буду лучшей. Но не из-за твоих призрачных целей. Вот увидишь, от этого ничего не изменится. Станет только хуже, — отвернулась. Надо попытаться выспаться. Завтра ведь и правда мне предстоит сложный день.

— Откуда такая уверенность? Ты говоришь так, будто уже сталкивалась с подобной ситуацией.

Предпочла проигнорировать вопрос.

Утром голова раскалывалась. Ночью несколько раз, под злорадные комментарии Рикера бегала в туалет. Он, кстати, не стал ничего требовать в плане интима, чем меня очень порадовал. Тошнота мучила долго, я приняла решение, что пить действительно больше не стоит. Есть и другие способы расслабиться.

Оказывается, вечером мне доставили форму кадета летной академии. Темно-синего цвета с нашивками. К ней белоснежные рубашки и массивные черные удобные ботинки.