Возможно, среди плевел найдутся и ценные зёрна. Тем более, я могу судить о данном гордом труде лишь по его репутации. Где книга сейчас?

— В моих покоях. — Я смутилась, отвернулась и быстро выглянула в приёмную. — Диларий, подойдите на минуту.

Когда я объяснила учителю, что требуется принести, тот отозвался под стать маларцу — беззастенчиво округлил глаза.

— Конечно. Как скажете, принцесса…

Путь в мою спальню и обратно занял у него ещё минут десять, за которые мы с Шинаром успели присесть за стол, друг напротив друга, и я постаралась уткнуться носом в томик по веществам, лишь бы не встречаться взглядом с женихом лишний раз.

Мысль о том, что древний фолиант может внезапно оказаться ценным, попросту не желала укладываться в голове! Но что было делать?

— Значит, полагаешь, дурман — ингредиент для какого-то из проклятий? — спросила я, чтобы прервать молчание. — В «магии и ритуалах» уж точно не расписано, как их проводить.

— Посмотрим, — серьёзно кивнул жених, зажигая две свечи в помощь солнечным лучам. — Быть может, удастся выбрать оттуда пару стоящих идей, а затем связать с обрядами, о которых я знаю.

Вот Диларий вернулся с томом, по старой привычке завёрнутым в плотный шёлк, передал ношу принцу. Шинар откинул ткань и раскрыл книгу с таким интересом в глазах, что я лишь мысленно покачала головой. И мы приступили… к делу.

Впрочем, уже скоро жених едва заметно скривил губы, из чего я заключила: труд собирателя историй вызвал у него примерно те же чувства, что и у меня. Через пару минут мужчина подпёр лоб рукой, но лицо его по-прежнему казалось сосредоточенным.

А ещё… мягким. Будто в нашем положении нашлось нечто уютное.

Будто мы просто уселись с книгами перед окном приятным весенним днём, можем любоваться прекрасным видом, пересказывать друг другу истории и непринуждённо болтать о жизни. Боги! В груди поднялась волна стыда. Я вцепилась пальцами в кожаный переплёт. Глупая, как можно найти приятное в изучении проклятий?..

К счастью, Шинар попросил:

— Читай вслух основное.

И осталось лишь повиноваться.

«Речной дурман, — прочитала я, — растёт обычно у истоков, цветёт один раз в год поздней весной. Его мелкие семена могут вызвать помутнение рассудка, страшные видения, из-за чего известно немало случаев, когда его использовали как яд.

» Хорошо, что не смертельный. Хорошо, что для эффекта нужно споить человеку три-четыре ложки чистой выжимки! Такой вряд ли подмешаешь в еду незаметно.

— Остановись, — велел жених. — Да, речной — первое, что приходит в голову. Погоди, мне нужно проверить несколько страниц.

Я почти разочарованно оторвала взгляд от строк и смотрела, как он берётся за книгу, припасённую ранее. С описаниями маларских заклятий.