Рома и Лев через распахнутую дверь наблюдали за уходящей парой с совершенно разными помыслами.

Первый надеялся, что брат додумается взять у попутчицы номер телефона. Мысли второго выглядели примерно так: раздел, одел, но так и не поимел. И сопровождались порнографическими картинками.

Глава 9

— Ооо! Только не это, только не сейчас…

Наталья обречённо смотрела на несколько пар мужской обуви, выставленной линейкой вдоль стены прихожей. Запахи куриного супчика и мясного рагу говорили, что именно сегодня любимый папочка — гений свободной кисти — решил вернуться домой.

Она бодрым шагом приговорённого к смерти висельника двинулась приветствовать главного кроля-производителя их семьи. Младшая из Сидоровых не сомневалась, где и в каком виде застанет Гамлета. Человека, благодаря чьим на удивление живучим сперматозоидам и производственному браку кондома, не беременеющая прежде Надежда понесла с первого соития.

Несчастная жертва пьяного купидона всего через восемь месяцев, не без труда, произвела на свет Божий очаровательную девочку. Крошка с удивлением воззрилась на окружающий мир карими глазками.

Имя младенцу выбрал всё тот же Гамлет. Свое он получил от взбалмошной, мало кому известной в России актрисы, промучившейся всю беременность вопросом «быть или не быть». Наивная дурочка думала, что решить проблему можно в любой из двенадцати месяцев. Откуда служительнице муз было знать, что столь долгий срок выдан Господом лишь ослицам и зебрам?

Наталия, с латыни — родная, родимая. Дочка будущего Пикассо или на крайней случай Винсента Ван Гога, не могла быть чужой, почти как Родина. Она привязала ветреного ловеласа с безупречным вкусом и удивительно тонким чувством цвета к постоянному месту жительства с, увы, но одной женщиной.

Гамлет Петрович был импозантным, высоким мужчиной, почти черноволосым, если не считать нескольких седых волосков на начинающих редеть висках, спускающихся вниз от глубоких залысин. Точный срок пребывания на земле почти Шекспировского героя определить навскидку было невозможно. Про таких как он говорят — «за сорок», но как далеко, определяют в зависимости от собственного возраста. Молоденькая девочка прибавит к сорока ещё лет этак двадцать, сорокалетняя — максимум десять, а даме за восемьдесят он покажется юным мальчиком.

Сидоров возлежал, закинув одну ногу на мягкую спинку дивана, второй отстукивая по полу ритм рок-оперы, орущей из динамиков плазмы. В углу полного, не потерявшего жизненной краски рта сластолюбца торчала трубка, зажатая идеальной, вставленной лет десять назад челюстью. Шелковый красный халат, запахнутый на худой, оттого казавшейся впалой, груди был несколько коротковат и с трудом закрывал клетчатые трусы вместе с их содержимым.