Лев безрезультатно пытался докричаться до Сидоровой. Ему самому пришлось подняться на сцену. Он тут же попал в двойные объятия.

— Братик, покажи, как ты умеешь зажигать! — требовала Илона.

— Давай подпевай! — просила Наталья.

Настроение зала менялось. Наличие на сцене двух пар кого — то раздражало, иных вдохновляло.

— Батл! Батл! — кричал зал с одной стороны и две девицы с другой.

Иванов усмехнулся, отметив с каким азартом биологичка ввязывается в спор с тем, кто не приемлет поражения. Пора преподать урок, показать, кто в их отношениях всегда будет главным.

Он подмигнул залу, сделав быстрые движения зыком. Женская половина охнула, требуя большего.

Наталья в ответ послала в зал воздушный поцелуй, но это вызвало меньший отклик. На сцену одним рывком ворвалась Татьяна. Она не могла не прийти на помощь подругам, теряющим рейтинг в самом начале схватки. Таня спустила рукав пиджака, повернувшись к залу в профиль. Обтянутая топиком аппетитная грудь вызвала одобрительные крики мужской аудитории.

Лев принял вызов. Он встал рядом с Олегом. Песню сменили на более весёлую. И они выдали то, от чего зал взревел.

Кроме отлично поставленных голосов предложили женской публике: от Олега рельефный пресс под задранным вверх пуловером, а директор скопировал движение украинки, но пошёл дальше и оголил обтянутый футболкой бицепс, сняв рукав короткого френча полностью.

Девушкам пришлось отвечать, кто чем мог. Илона крутила попой, снять комбинезон было не очень удобно. Татьяна скинула пиджак полностью. Наталье не оставалось ничего, как выставив ногу вперёд и чуть в сторону, понемногу ладонью подтягивать подол платья. Длинная нога оголялось постепенно, но неотвратимо.

Лев с неодобрением взглянул на распоясавшуюся невесту, но той в данный момент было совершенно плевать на его мнение. Оставалось делегировать ей ревность, чем он и занялся, расстегнув ремень брюк, Иванов не спеша стал вытаскивать его из шалёвок, продолжая петь. Девы перестали визжать, сфокусировав взгляд на руках красивого стройного, молодого мужчины. Он посылал в зал томный, обещающий взгляд зелёных глаз, действующий на женскую половину, как удав на кролика.

Девы молчали, но это молчание было красноречивее криков.

Оно набатом било в уши Натальи, пробуждая в груди одно из самых низменных чувств. Она выразительно взглянула на рыжика и, повернувшись спиной к залу, стала круговым движением задирать платье на попе.

— Детка, не останавливайся!

— Милая, ты навсегда в моем сердце!

Тот, кто претендовал не только на сердце брюнетки, рычал, не в силах стерпеть открыто — развратные действия. Толпы возбуждённых мужских глаз в наглую, безнаказанно раздевали его собственность. Требовалось срочно пометить территорию.