Чулки со стрелкой на всю длину бесконечно красивых ног. Бабочка поверх изящного воротничка на длинной шее…ну и конечно же этот чёртов кругляш пушистик на попе. — Агнес усмехнулась, скривив в горькой ухмылке напомаженные губы. — Хорошо хоть ушки решила одеть непосредственно в его кабинете.

Она замолчала на некоторое время, мучительно вспоминая продолжение заученной наизусть истории. Наташа с тревогой наблюдала с каким трудом удаётся это актрис ещё год назад за пару дней запоминающей огромные тексты.

— Так вот, — продолжала Агнес, — приезжаю я в студию, узнаю, что он в кабинете, на перерыве и топаю вся возбуждённая, хоть и замёрзшая до предела.

Осень глубокая была на дворе. — Пояснила она. — Ну, думаю, ещё чуть-чуть и согреемся…

Престарелая поклонница Эроса пожевала губами, явно вспоминая сколь часто и каким образом «грелась» в далёкой молодости, а заметив, что Наталья смущённо отводит глаза, добавила:

— Детка, я не порно историю из телевизора пересказываю, а суровую правду жизни, смущаться тут нечему. — Продолжив. — Толкаю я дверь, предварительно отпихнув возникшую преграду в лице секретарши.

Агнес вновь обратилась к внучке:

— Ты же знаешь, по характеру я тайфун, в тот момент ещё и подпитаный нетерпением. Толкаю я эту чёртову дверь, решительно шагаю внутрь, на ходу распахивая макинтош и замираю, наткнувшись взглядом на дивную картину…это, ставшее через минуту совершенно лысым, животное, со спущенными штанами, пыхтит над молоденькой старлеткой, вряд ли достигшей совершеннолетия.

Она коротко хохотнула.

— Никогда не забуду его затравленного взгляда. Похотливый кроль мнивший себя львом.

Он попытался закрыть голые прелести любовницы своей вялой грудью, но не тут то было… через пару минут под её глазами сияли кровоподтёками звёзды… изменник лежал на полу, я восседала сверху…

Старшая Сидорова смеялась в голос. Наталья громко молчала. А Лев за этот короткий рассказ многое понял. Он с ужасом ожидал, что стало с бедным, пусть и похотливым кролем в душе очень ему сочувствуя.

— Это надо было видеть…

Госпожа Сидорова подскочила с дивана, жестикулируя и с пафосом в голосе вынося приговор второму, раздетому подчистую её юристами мужу:

— Разъярённая крольчиха триумфирует местью, цитируя строки брачного контракта сидя на поверженном самце…

Она вперила взгляд в округленные глаза жениха внучки, как бы предупреждая, что ждёт того в подобном случае:

— А меж тонких пальчиков торчат остатки волос изменника, уступающие по густоте пушистящимуся на её попе хвостику.

Агнес стукнула в ладони, будто захлопывая крышку аккомпанирующего рояля, подчёркивая трагизм последней сцены рассказанной ею комедии.