Мы танцуем, веселимся, ровно до того момента, как в наше веселье пробираются двое нежелательных гостей: мать и отец Эльдара! Вернее, одна нежелательная гостья, ведь отец у Эльдара, в отличие от его жены, адекватный человек.

Я прямо замираю от ужаса: не хватало им еще тут скандал устроить на глазах у наших родных, друзей и коллег по работе! А еще и на глазах у Миши и Максима! За детей я переживаю больше всего.

Музыка продолжает играть, кажется, никто из гостей и не замечает, как на наш праздник надвигается цунами.

— Эльдар! — толкаю мужа в бок. — Смотри!

Муж разворачивается, и так и застывает с бокалом в руках. Но не на долго. Скинув с себя оцепенение, он решительно направляется в сторону родителей.

— Пап, уведи маму, не позорьте нас, имейте совесть! — слышу я приказ Эльдара.

— Сынок, мы… все осознали. Вернее, я давно уже осознал, и вправил мозги твоей матери. Мы пришли прощения просить!

Эльдар оборачивается на меня.

Я извиняюсь перед гостями, с которыми беседовала, и подхожу к мужу.

— Не нужно мне ваше прощение, Рустам Аскерович, пожалуйста, уведите вашу супругу, — прошу я по-хорошему.

— Марина, давай зайдем в дом и поговорим. — просит отец Эльдара. — если она начнет визжать, я уведу ее, клянусь!

Мы с Эльдаром переглядываемся. Эльдар вопросительно смотрит на меня. Я злюсь. Ну почему такой чудесный веселый день надо испортить своим появлением⁈ Ну почему эта бабка вечно мне все портит⁈

Но, чтобы она не начала орать прямо тут, я благоразумно соглашаюсь пройти в дом.

В усадьбе очень красиво, антикварная мебель и обстановка стилизованы под девятнадцатый век.

Но мы сюда не любоваться обстановкой пришли, а побыстрее решить проблему.

— Марина… — смотрит на меня Мая, эта страшная женщина, из-за которой у меня столько проблем. — Ты… прости меня. Я не права была.

Мая выдавливает из себя каждое слово. Видно, как это прощение дается ей с великим трудом. Но мне оно не нужно. Просто, пусть отвалит! Пусть оставит меня и моих детей в покое!

— Ну, прости… я все осознала… — она падает на колени и ползет ко мне.

Рустам мрачно наблюдает за супругой. Эльдар так же мрачен.

Мне не по себе.

— Ну что вы… встаньте. — прошу я.

— Нет. Я… очень плохо поступила… я как внуков увидела, так сразу все осознала… дура я, дура! Таких мальчишек едва не загубила… Марина, может не сейчас, может когда-то позже… но могу ли я хотя бы рассчитывать на твое прощение?

— Встаньте! — требую я.

Мая, плача, поднимается.

— И ты сынок, меня прости… я всего хорошего тебе хотела. И не понимала, как жизнь твою загубила, как тебя без детей чуть не оставила…

— Ладно, мам, перестань. — становится неловко Эльдару. — Было, и было. Я рад, что ты все осознала.