А тут раз праздник семейный и устраивали его на улице, она решила разумно сэкономить и велела укоротить одно из платьев, подаренных Лули. — Раньше у неё в спальне такое творилось, когда туда сьер Бесс приходил, а теперь тишина.

— Да я и сама вижу, ходит мрачнее тучи и в другую сторону от него смотрит.

— А сьер Бесс тоже зол и угрюм, а коронессу словно не замечает.

— Ну-ка прекратите, сплетницы, — слегка топнула Анна ногой, — это что за разговоры?

— Да уж как есть, так и говорим, сьерита, — вздохнула из служанок та, что была постарше. — То каждую ночь коронессе в комнату закуски разные несут, вино.

А оттуда смех, крики, стоны до утра раздаются. А тут — тишина.

— И сьер Бриар в своей комнате ночует, — закивала та, что помоложе.

Ох, как не нравились Анне эти разговоры. И хоть знала, что слуги не просто так болтают, но Бесс и Оранта? Нет, нет, нет… гнала она эти мысли. Неприятные ей сами по себе, но к тому же ещё и ревнивые, собственнические. Они её расстраивали, как и равнодушие Бесса к её помолвке. Как и то, что молчит её больная рука. Не просто не болит, а больше никак не реагируют на его присутствие.

Или это потому, что он и так всё время рядом? Потому что вольно или невольно, а она ведь всё время видит его, слышит, и ловит, именно ловит его взгляды, специально неожиданно поворачиваясь, или вдруг внезапно поднимая на него глаза.

Но он встречает её взгляды спокойно и равнодушно. Лишь иногда усмехается, словно понимая, что она специально.

— Прекратите распускать эти неприличные сплетни, — пригрозила Анна.

— Да какие же они неприличные, — снова возразила та, что постарше. — Коронесса женщина молодая, вдовая, а сьер Бриар холост, молод, горяч и приятен собой.

— Будь я на месте коронессы, я бы тоже из постели с ним не вылезала, — неприлично хихикнула вторая.

— Святая Ассанта! — гневно выдохнула Анна. — Как вам не стыдно.

И вдруг почувствовала, что покраснела, когда воображение щедро нарисовало ей картинку, совместив обнажённого демона с коронессой, а потом заменила её на себя и щедро добавило приснившийся поцелуй.

""Святая Ассанта! — взмолилась она, стараясь не слушать как эти две негодницы делятся такими подробностями, что уши горели. — Упаси меня от этих грешных мыслей. Упаси и сохрани!""

Я без пяти минут жена, напоминала Анна себе.

Но представить Ригго вместо демона у неё никак не получалось. Хотя его поцелуи, прикосновения, объятия и высекали из неё искры, но искры…

""… такие же как вот этот огонь шутих"", — подумала она, уже стоя рядом с Ригго на празднике, когда они смотрели на шипящие и разбрызгивающие огонь крутящиеся колёса. Снопы эти искр рассыпались вокруг, освещали небо, падали на землю. Даже долетали до близко стоящих к ним зевак. Но не ранили. Не жгли, не воспламеняли. Даже не грели.