Но в дикой и полуголодной деревне в Афрае ей ещё подростком вырезали всё, что может доставлять женщине удовольствие."

"Проданная вождю самого могущественного из племён она должна была только рожать ему детей. Но она и этого не смогла. Зато научилась всему, что умел вождь: воевать, интриговать, держать в страхе подчинённых и быть на шаг впереди своих врагов.

Её путь к трону Энта был долгим и трудным, но она его прошла.

Она правила тридцать шесть лет и, несмотря на свою бездетность, оставила трон династии Феллингеров по праву крови.

А право крови, что ввела Терция с той поры никогда и не оспаривалось.

Хотя говорили, что на тот крайний случай, если обнаружатся равноудалённые от престола наследники, имеющие одинаковые права или возникнут другие спорные случаи, есть некий ритуал, что должен подтвердить это право лишь одному из них. Но к нему ни разу не прибегали.

Феллингеры же за пятьсот лет мешали свою кровь и с брюнетами, и с блондинами, и с рыжими представителями династий других стран и престолов. Но как бы ни тасовались карты, а была в помёте очередной коронессы щенок-девочка, чьи черты обязательно совпадали с изначальными, теми, что сохранились на многочисленных портретах и фресках Терции: та самая медовая кожа, тёмные волосы, янтарные глаза и лебяжья шея.

И совсем не глупая Лулианна, как и сестра рыжеволосая, конопатая, но в отличие от Оранты, худая, словно трое детей и четвёртый в утробе высосали из неё все соки, вышивая ""наследный гобелен"", безошибочно обозначила каждого наследника династии по характерным чертам, в том числе и ""исконным"".

Вернувшись домой, Бесс даже перерисовал для себя увиденное и добавил то, что Лулиана знала лишь приблизительно — правительниц Энта, что были после Терции.

И очень удивился, что за сотни лет как бы ни мешалась кровь, а трон всё равно занимала та самая, темноволосая красавица со смуглой кожей и ""кошачьими"" глазами.

Вот только династия Тру из последних Феллингеров, старшей в которой была мать Оранты и Лули — Фелина, потом шла их двоюродная бездетная тётя Сантивера, и её младший покойный брат Ларс, вся сплошь была разной степени рыжины и бледности. Кроме… Анны.

Анны, которая была так далека от трона, да ещё ""шла"" от мужской линии, что ну никак не могла на него претендовать.

— Бесс, — окликнул его Ирс Марлок, и тот невольно сморщился: Мурлок всегда говорил так, словно открывали скрипучую дверь, — твой ход.

— Я пас, — скинул Бессарион карты и встал.

Ирс блефовал, у кетлорда справа от него не хватает четвёрки для каре, у остальных двух игроков и того хуже, в плюсе останется только мальчишка. Уходя Бесс с удовлетворением отметил счастливую улыбку на лице Ригга Оланда, покрытого нежным рыжим пушком.