Да что за невезенье его преследует, будто кто-то так и ставит подножки в его расследовании смерти товарищей по СМЕРШ! «Нет, так просто не сдамся, никто и ничто меня не остановит в борьбе с предателями родины», – твердо решил Алексей. Поэтому поплотнее запахнул ватную куртку, поднял воротник, чтобы прикрыть шею от поднимающегося ветра, и затих между двух деревьев, ожидая, что неизвестный все-таки вернется на мост и удастся узнать, что за таинственное послание и для чего оказалось оно в кармане ватника.

Почти два часа контрразведчик провел в ожидании. Руки и ноги его застыли от ночного холода, ветер засыпал его порошей, так что Алексею стало казаться, что от сырой стужи он вот-вот превратится в ледяную статую.

Когда его потянуло в сон, то парень принялся тихонько охлопывать руки и ноги, ведь так можно заснуть и замерзнуть. Несмотря на то что сейчас начало марта, ночью держится по-настоящему все еще зимняя стужа.

Вдруг хриплый голос согнал с него сонливость:

– Ну что, лейтенант, проявил упорство. Я уж думал, все-таки сбежишь.

Из черноты лесной чащи показалась фигура в длинной шинели с красными полосами погонов и квадратная шапка из каракуля – майор Давыдов.

Онемевшими губами Алексей с трудом просипел:

– Так точно, товарищ майор, прибыл, как приказали.

Тот приложил палец к губам:

– Тише, Савельев. Не на плацу маршируем. Никто не должен знать о нашей встрече, поэтому я тебя сюда позвал. Да и не позвал, а в карман записку сунул. Так и думал, что догадаешься, кто это сделал.

– Да, товарищ майор, я так и понял, что это вы подстроили, чтобы встречу один на один организовать."

"– Верно, все верно… – майор задумался на секунду, подбирая нужные слова. – Вот что, Савельев, был бы я Евстафьевем, то давно бы ты оказался в лагере, причем со статьей за предательство родины.

Но я не первый год на службе, по нутру человека определяю, а не по бумажкам. Давно знаю капитана Потапова… Вернее, знал, – Давыдов осекся, голос его охрип при горькой мысли о смерти фронтового товарища. Но он быстро взял себя в руки. – У Потапыча чутье на людей звериное, если бы была в тебе гниль, обман, то ни на один день в СМЕРШ бы ты не продержался. Раз он взял тебя с собой на операцию, значит, доверял тебе, как самому себе. И поэтому я тебе верю. Верю, что ты хочешь найти тех, кто виновен в гибели смершевцев. Верю, что готов отдать за это жизнь, сделать все, что прикажут.

– Так точно, товарищ майор, – просипел Алексей, которому казалось, что Давыдов читает его мысли. Но у него в голове никак не укладывалось поведение офицера во время допроса с тем, что он говорит ему сейчас.

Давыдов же сжал кулаки:

– Я тоже этого хочу, Алексей, не меньше, чем ты. Но есть тут препона одна. Ты уже начал говорить о ней на допросе, да я тебе рот заткнул.