Она, не поднимая головы, вытянула руки и показала черные кровоподтеки на запястьях. Прошептала едва слышно:

– Я ребятишек собрала и повела на заимку, испугалась, что подожжет нас и вправду. Он может, всегда дурным был, перед дружками похвалялся да за ради них мог чудить. Мамка ему все прощала, любила шибко, а как он к немцам подался, совсем затосковала. Сгубил он ее."

"– Почему на заимке не осталась? – парню было жаль отчаявшуюся Валентину, хотелось чем-нибудь помочь.

– День там продержались, уже три года не жил ведь там никто. Крыша прохудилась, печка дымит, не растопить.

Малые замерзли, да и дров там нет. Топить нечем, деревья не нарубить зимой, сил не хватает мне. Выстыла вся изба. Еды нет, ночью волки выли. Натерпелись страху, да днем домой возвернулись. Тут все люди, хоть и ненавидят они нас все из-за Леньки.

Савельев кивнул в благодарность за откровенный разговор и на прощанье посоветовал девочке:

– Уезжайте отсюда. В город с малыми перебирайся, там с документами проще, как сирот сможешь оформить. Тяжело здесь будет, неспокойно пока еще.

И пошел обратно в переулок, где его ждал шустрый мальчишка.

– Ну чего, еще где будем шпионов искать? – тот от нетерпения перебирал босыми ногами.

Но контрразведчик, к его удивлению, не вытащил пистолет и не кинулся арестовывать немецких предателей. Только тяжело вздохнул и переспросил:

– Ты как думаешь, где предатели могут прятаться? На заимке нет их.

– Не знаю, – во взгляде мальчишки мелькнуло разочарование. Он явно рассчитывал на продолжение интересного поиска. – Так если прячутся хорошо, то, может, выманить их чем-нибудь? – Он звонко рассмеялся: – Я всегда так делаю! Мы когда в прятки играем, а я никого найти не могу, так кричу ребятам: «Смотри-ка, что я нашел! Кажись, пряники!» А они верят и бегут за ними.

Тут я их и салю враз.

– Хитро придумано, – похвалил сообразительного постреленка Савельев.

А тот, ободренный похвалой настоящего советского офицера, принялся рассуждать:

– Они ведь тоже, поди, голодные сидят. Сейчас с харчами худо. Мамка ездила в город сменять одежду отцовскую, сапоги и картузы на еду. А ей на рынке сказали, что поезд с продуктами разбомбили, теперь все без пайка сидят даже в городе.

Голодуют. Так что если есть, например, консерва, фунт сосалок или буханка хлеба, то можно приманить их. От голода сами прибегут.

– Тут ты верно говоришь, – смершевец потрепал ребенка по торчащим во все стороны соломенным волосам. – Давай так: сегодня мне пора уходить, но ты смотри в оба, если приметишь кого чужого в Горячем Ключе, то сразу запоминай его. Как выглядит, как одет был, откуда пришел и что делал. Понял?

– Конечно. А как мне вас потом найти, ежели кого увижу? – бесхитростно переспросил мальчик.