Хоть по ту сторону решетки, хоть по эту, но все равно буду. Поэтому, когда абверовские офицеры стали вербовать среди пленных советских офицеров, то я сразу решил сам, что лучше буду немцам служить, на все пойду, завербуюсь в шпионы, лишь бы из лагеря вырваться. Не могу я там, знаю, что тюрьма с людьми делает. Ладно бы умирали, так живут, годами живут. В дерьме, в страданиях, на людей не похожи, а живут… Не хочу я так. Мертвым внутри быть, а жить годами, таскать этот мешок с костями… Поэтому не надо мне этих крестов, главная награда – свобода. Чтобы ни колючей проволоки, ни заборов, ни вертухаев, ни вышек.

– Ну так за то, что ты придумал, как направлять удары авиации, может, тебе вольную выпишут? Поехали со мной в Польшу. Таким, как мы, вместе держаться надо.

– Вместе? – Сомов покосился на напарника. – Ты за кусок хлеба готов служить. А я так не могу, не буду. Для меня важнее не паек, не бриллианты или деньги, а свобода. От коммунистов, от фашистов, от всех."

"– Почему же за кусок, – Алексей изобразил обиду в голосе. – Кусок я хоть где получу. Даже в концлагере кормят. Правда, там объедки дают, а в Польше я как король буду жить с моими цацками. Иди куда хочешь, обедай чем хочешь. Свобода – она ведь в этом и есть, когда сам решаешь – хочу жить вот так, а не иначе. Поэтому я при коммуняках жить не желаю, тут у всех хлеб один. Хоть ты дурак, хоть умный. А я не дурак, понял? И ты не дурак, столько диверсий организовал. Значит, положено нам жить красиво и хорошо.

– Не дурак, – согласился Сомов, он уже не так подозрительно смотрел на лейтенанта. Стал доверять ему, почуяв близкого по духу человека. Сработала лесть!

Он помолчал немного, потом заговорил:

– Да, до передачи координат легко было додуматься. Передать данные объекта, чтобы именно туда нанесли авиаудар. Вслепую, как при наводке орудия. Это очевидно же. Да и остальное – случайность. Старуха давно с СС сотрудничала, еще во время оккупации. Меня к ней сразу после переброса на советскую территорию направили. Она все за семью свою коммунистам мстила, их раскулачили давно, в лагеря сослали и мужа, и детей ее. Советскую власть она ненавидела – считай, идейная. Готова была днем и ночью листовки эти таскать. Я раз в неделю их печатал, а она разносила. Бандиты эти с «Голубчиком» к ней залезли просто, еду искали. Старуха им и предложила, чтобы на немцев тоже работали за хорошие харчи. Ей ведь паек передавали через линию фронта офицерский. А сейчас такое время, что любой за колбасу и консервы убить готов. Поэтому мне повезло, попались хорошие исполнители. Кто за идею, а кто за еду работал. Когда любые сведения можешь получить, потому что все донесения, депеши через тебя в радиоузле проходят, то легко все организовать.