Но уже на следующий день, перевозбужденная и не менее сильно уставшая детвора, перемещались из комнаты в комнату и обсуждали абсолютно одинаковые кровати, цвет стен, рисунки на них, и новые мягкие постельные комплекты. Ведь было жизненно необходимо убедиться, что свой матрас не менее удобный, чем у соседа. Угомонить эту публику удалось только одним способом. Сияющая Васила достала припасенное песочное печенье и молоко, а Гевин распределял баллы между воспитанниками, награждая самых усердных.

Так пролетели последние дни отпуска Троя и Власа.

— Это неправильно, что парни уходят без меня.

Мы команда, привыкли работать вместе и понимаем друг друга на уровне интуиции. В столице неспокойно. Без моей поддержки им будет трудно. Но, с другой стороны, я рад, что у меня есть возможность задержаться тут еще ненадолго, — делился мыслями Ричард, смотря мне в глаза, вгоняя в краску смущения.

Фраза «Остаться рядом с тобой» не прозвучала, но была ясна как божий день.

Прощальный ужин, несмотря на все Василины усилия, был грустным. Пацаны понимали, что теряют, ведь Трой и Влас за эти недели стали для них ориентирами, как старшие братья, а то и отцы.

Им будет пусто без балагура Троя и тяжело без твердой направляющей руки Власа. Девочки, особенно младшие, обожающие Троя за готовность всегда прийти на помощь и вникать в их вселенские девичьи печали, хлюпали носами.

На следующий день, еще до всеобщей побудки, прихватив запас полуфабрикатов, Трой и Влас уйдут большим порталом. И несмотря на несметное количество выпечки, столь любимой мужчинами, все понимали, что для большой команды Ричарда это сущая мелочь. А то!

Готлиба и его и сынка его паскудного Невена не стеснялась в выражениях! Прямой характер у женщины, говорила, что думала, не подхалимничает и ведет себя здраво, без задирания носа.

И это сразу вызывает уважение.

— Про налоги менталист правду поведал. Для нашей маленькой деревни три года как послабление в налогах вышло. Готлиб нам ничего не сказал и три года разницу себе присваивал. А мы то гадали, с каких шишей он дома покупает.

— И что с ним сейчас? — интересуется Васила.

— Его ждет каторга. И за казнокрадство, и за то, что вашего парнишку чуть не убил, и за сына тоже ему ответ держать.

А Гдану присудили эту… как её, ремо… ремо…, — и не совладав с мудреным словом, продолжила, как сама понимала, — в общем, парня магам отдали, таким, как тот менталист, что был в вашем доме. Чтоб они ему совести добавили. А потом определили туда, где детей на военных учат.

Реморализация — неприятная процедура, мне Флин рассказывал. Что-то подобное сделали с садистом Дереком перед тем, как лишить его магии.

— И поделом мерзавцу! — фыркнула наша добродушная повариха. Видимо, подвиги старосты ей известны.